— Всё, милая, можешь расслабиться. — Олег заправил мне за ухо выбившуюся из косы прядку, поцеловал в губы, а после отстранился, чтобы позволить одному из врачей осмотреть меня.
— Альберт Юрьевич передал мне ваши данные, просил проследить, чтобы вы перенесли переход с минимальными потерями, — пояснил Владимир – специалист по нейрохирургии. — Вот, выпейте это.
Он протянул мне заранее приготовленный флакон, содержимое которого оказалось настолько кислым, что аж скулы свело. Там что, концентрат лайма? С другой стороны, мигом полегчало.
— Благодарю, — выдавила из себя, когда смогла говорить.
— Обращайтесь, — коротко улыбнулся доктор и забрал флакон обратно.
Пока мы общались, водитель успел разузнать у местных, в какую сторону ехать, вернулся за руль и тронулся с места.
За окном мелькала до боли знакомая архитектура провинциального, но всё же достаточно близкого к столице городка. Полина здесь всю жизнь прожила, правда, большую часть времени пробыла за стенами монастыря. И не сказать, что много потеряла, если честно. С другой стороны, я ведь тоже родилась и выросла в провинциальном городе, правда он был не таким тихим. Всё же на Урале и люди другие, и промышленности больше. Ретивее там.
Задумавшись, я не сразу заметила одного из работников госпожи Беднохваловой, у которой не так давно работал Полина. Ну и я немного, пока не ушла. Он стоял на пешеходном переходе и ждал, когда можно будет перейти дорогу. Резко отвернулась, чтобы он, не дай Бог, меня не заметил. Ни к чему оно. Олежа говорит, что у меня взгляд изменился, выражение лица. Да и цвет радужки другой. Не стоит это афишировать, а то мало ли. Вопросы будут ненужные задавать, а мы спешим.
Наконец мы достигли здания больницы. Старого, местами обшарпанного, давно нуждающегося в ремонте. М-да, и куда смотрит местная власть? Наверняка масса денег оседает в карманах чинуш, вместо того, чтобы пойти по прямому назначению. Зла не хватает!
Встретили нас такими взглядами, что думала, глаза у народа вывалятся. С другой стороны, их можно понять: приехала тут к ним столичная карета скорой помощи, полная оборудования и врачами такой квалификации, которая здесь и не снилась. Князь опять же, властно приказавший как можно быстрее препроводить нас к палате мамы…
— Это моя любимая тёща! — провозгласил он на весь больничный коридор, когда у него спросили, кем он приходится пациентке. — И если вы ещё хоть на секунду протяните драгоценное время, вы об этом пожалеете!
Ух, кажется, мой ненаглядный не на шутку разозлился. Что неудивительно, ведь сейчас дорог был каждый момент времени.
Глава 22. Тёща
Князь Репнин Олег Степанович
Тёща выглядела просто ужасно. От той красоты, что была ей присуща, мало что осталось. Кожа посерела, глаза ввалились, былая стройность превратилась в сильную худобу. Она лежала, подключенная к такой допотопной аппаратуре, что было удивительно, как ещё не отдала Богу душу. Потёртая, пожелтевшая от времени, медицинская техника грозилась скончаться раньше пациентки, тем самым обрекая и её.
На соседних койках лежали слуги, и выглядели они немного лучше Антониды. Видимо, потому, что она потратила много сил на ритуал вселения души, их же просто зацепило, а после вырубило аварийными артефактами. Отличная вещь, кстати, здорово помогает выжить, когда ты не уверен в результате обряда, который собираешься совершить.
Принцип действия достаточно прост: если твои показатели жизнедеятельности падают ниже нормы, эти артефакты образуют защитное поле, погружая тебя в стазис. Вот только Антониде не повезло – слуги оттянули часть сил на себя, отчего вышла не полная «заморозка», а кома. Хвала небесам, магическая, поэтому они столько и продержались без внешней подпитки.
К счастью для тёщи, слуги пусть и оттянули на себя резерв артефакта, но в то же время поделились своими жизненными силами. Но ситуация всё равно паршивая, чревата серьёзными последствиями.
Эх, если бы представитель арендодателя не гулял три месяца, пока хозяин не приехал, всё было бы куда проще. Но и я облажался – вовремя не позвонил, не справился, как доехала.
Стечение обстоятельств, последствия которого мы сейчас будем выгребать.
Оглядевшись, я узрел, что стены, пол, окна – всё в палате интенсивной терапии нуждалось в капитальном ремонте. И я прекрасно понимал, что за этой разрухой стоит чья-то набитая мошна. Потому что финансирование больниц – одна из важных статей имперского бюджета. Учитывая, что Волховицы – это Невоградская область, более того, именно здесь находится монастырь святого Андрея Первозванного, в котором периодически бывает Император… Наверняка он и больницу посещал, да не раз. Значит, есть где-то платное крыло, куда водят почтенную комиссию.
Твари! Всех бы прижучил!
— Ну как? — спросил я одного из врачей, которого привёз из столицы.
Взгляд зацепился за обмотанную изолентой штепсельную вилку, воткнутую в розетку. Мрак. Это такой здесь ремонт техники? Изолента? Не удивлюсь, что и внутри аппаратов, если вскрыть крышки, тоже всё починено аналогичным способом.
