Вот только на следующей заправке случилось чудо – мама сначала шевельнула руками, а потом и вовсе открыла глаза. Я тут же подскочила к ней, схватила за руку, принялась что-то говорить ей, глаза застили слёзы.
Хорошо, что то были слёзы счастья!
Конечно же, после такого прорыва в её состоянии, из машины никто не выходил, кроме водителя, а после мы снова тронулись в путь. Говорить мама пока ничего не могла, только губами шевелила. Не надо было быть специалистом в области чтения по губам, чтобы понять смысл. Она сказала самые главные слова: «люблю» и «хорошо».
Вскорости она заснула, но уже обычным сном. Доктора вновь активно хлопотали вокруг неё, Олег стиснул меня так, что даже дышать было трудно, но я не противилась. Мне были нужны именно такие объятья, чтобы не улететь. Разумеется, не в прямом смысле, а от всепоглощающих эмоций.
Мне нужен был якорь, и им стал Олег. Хотя, почему стал, он им всегда был, а потом ещё и дети появились. Именно потому я и не смогла уйти за Грань, не смогла бросить их одних. Как же они без меня? Нет-нет, мой путь на Земле далеко не завершён, до его окончания ещё годы жизни.
К ночи мы добрались, наконец, до Невограда. На одной из заправок всё же удалось залучить Клавдию одну и попросить принести клятву о неразглашении. Разумеется, она согласилась, вот только нас прервали. Один из врачей срочно позвал в машину – мама снова очнулась.
— Ка-тю-ша… — в этот раз она смогла говорить, пусть медленно и недолго.
— Мамочка! — бросилась к ней, грозя нарушить то, что с таким трудом сделали для неё врачи.
Вовремя остановилась и максимально аккуратно взяла за руку.
— По-лу-чи-лось, — с трудом проговорила мама и довольно улыбнулась.
В этот раз она бодрствовала чуть дольше, но говорить больше не пыталась. Зато улыбалась, а увидев, как Олег меня обнимает, радостно прикрыла глаза, мол, молодец. Узнал в чужом теле свою жену, поверил, поддержал.
В клинике нас ждали не только дежурные, хотя время перевалило за полночь. Мы сердечно распрощались с героическими врачами, что столь вовремя помогли маме, а после расположились в одной из палат. Нам её временно выделили, чтобы мы смогли нормально выспаться. Собственно, домой действительно не стоило сейчас ехать, только время и силы терять. Завтра суббота, дети под присмотром Алевтины, так что можно расслабиться. Или?..
— А где Клава? — спросила я, после того, как умылась холодной водой.
Олег, добывший в столь поздний час несколько кружек горячего чая и тарелочку с бутербродами, показался мне особенно прекрасным.
— В соседней палате, освежиться пошла, — устало улыбнулся муж, махнув рукой в сторону одной из стен. — Сходи, позови её.
— Да, конечно. — Кивнув, двинулась к выходу.
Вот только в палате, куда указал Олег, её не нашлось, впрочем, как и в соседних. Я все проверила, и даже те, что не примыкали к нашей. Кое-где спали пациенты, поэтому я вела себя предельно аккуратно, правда, эффективности у моих поисков было ноль.
Да что же такое?
Неожиданно корпулентная фигура Клавдии появилась в конце коридора. Похоже, она просто куда-то отлучалась.
— Клава, мы тебя потеряли! — бросилась ей навстречу. — Пойдём чай пить, Олег бутербродов добыл.
— Всё-таки он мечта, а не мужчина, — шутливо закатила глаза бухгалтер. — Я на твоём месте тоже бы с того света вернулась ради него.
И многозначительно на меня посмотрела, мол, расскажешь подробности или нет?
В какой-то момент мне захотелось поделиться с ней. В конце концов, мы всё равно сейчас возьмём с неё клятву о неразглашении, но… дверь нашей комнаты открылась. В проёме появилось лицо моего мужа.
— Девочки, сколько вас можно ждать? Чай стынет!
— Идём, — поторопила я Клаву.
А рассказывать резко передумала. Вот как перестала смотреть ей в глаза, так и передумала. Всё-таки мы, женщины, существа непостоянные. И как нас мужчины терпят? С другой стороны, у них своих заморочек хватает, так что нам тоже приходится приспосабливаться. Впрочем, когда любишь, много чего не замечаешь или прощаешь. И это хорошо, иначе, зачем тогда вообще начинать жить друг с другом?
Глава 23. Ворох новостей
Князь Репнин Олег Степанович
Благополучно взяв клятву о неразглашении с Клавдии Семёновны и переночевав в палате, утром мы вновь отправились проведать Антониду Георгиевну и слуг, которых также разместили в отделении интенсивной терапии. Все они под неусыпным уходом медиков успешно шли на поправку. Конечно, о полноценном выздоровлении пока не шло и речи, но цвет лица Антониды уже не напоминал пепел, руки и ноги шевелились, да и говорить она смогла куда лучше, чем вчера.
Есть, правда, пока могла только бульоны и только через трубочку. Как сказал лечащий врач, это уже прогресс. Разумеется, ни о каких серьёзных разговорах речи даже не шло. С другой стороны, радовало, что мы столь быстро разобрались в ситуации, и у нас возникла возможность провести обряд уже в воскресенье. В конце концов, есть масса храмов, где найдутся более сговорчивые священники, надо только поискать.
