Полина хитро подмигнула подруге и, махнув широкой юбкой по ступеням крыльца, исчезла в темноте сада. Через минуту она вернулась с большим шуршащим пакетом.
— Неси рюмки и блюдца. Остальное все здесь.
Анжела послушно зазвенела на кухне посудой, а когда вернулась, то чуть не выронила ее из рук.
— Разобьешь ведь! — Полина перехватила у нее подносик и аккуратно поставила его на стол.
— Зачем так много-то?! Или ты считаешь, что я буду есть за пятерых? Полин, я только в хорошую форму пришла, а ты… — Анжела с обидой посмотрела на пирожные, орехи и сыр.
— От одного раза ничего с твоей фигурой не случится. К тому же она у тебя сейчас настолько хороша, что ее вообще сложно испортить. Пара лишних килограммов ей нисколько не повредят.
— Ну да, — с сомнением протянула Анжела и, улыбнувшись, откусила кусочек буше.
За окном стало уже совсем темно. Девушки уютно сидели на диване, придвинув поближе обогреватель, и пили горячий глинтвейн, сделанный из привезенных Полиной вина, специй и фруктов.
— Полностью его зовут так, что и не выговоришь — Салим Назирджонович Турсунов.
— Как?! — Анжела не смогла сдержать смех, которому, впрочем, звонко вторила Полина.
— Салим Назирджонович Турсунов. Уже сколько раз произносила, а все не могу не смеяться. Турсунов у них это как у нас Иванов, самая распространенная фамилия.
— А сколько ему лет?
Полина лукаво улыбнулась.
— Он немного младше меня. Но нам обоим это нравится. Я для него — воплощение идеала европейской женщины. Он о такой любовнице и мечтать не смел. А теперь гордится перед друзьями и счастлив по уши. А я без ума от его восточного темперамента и материального благополучия. И, честно говоря, я знать не хочу, чем он на самом деле занимается. Не ворует и не убивает — это главное. А всякие тонкости и внутренние махинации меня не интересуют.
— А на вид, какой он на вид?
— Ты так спрашиваешь, как будто я с каким-то сказочным существом или с инопланетянином связалась. Но должна тебя разочаровать — ничего особенного. Не очень высокий, черноволосый, смуглый, с черными жесткими усами. Иногда он начинает рассказывать о каких-то легендарных таджикских богачах и великих воинах, вот тогда видно, что он не русский. И еще в постели он не по-нашему неутомимый и страстный. А так — мужик как мужик. Мы с ним и познакомились в клубе, в который полгорода ходит.
«А все-таки хорошо, что мой Володя не таков. И не надо мне ни сказок «Тысячи и одной ночи» в постели, ни машины, ничего мне не надо, кроме его нежных глаз и ласковых рук», — думала Анжела, засыпая. На соседнем диване спала Полина и, наверное, видела во сне своего пылкого Салика. Анжела с любовью посмотрела на подругу и еще раз тихонечко пожелала ей счастья.
Утром Полина предупредила, что в ближайшие несколько недель вряд ли сможет приезжать на выходные, так как Салик обижается, что она уделяет ему слишком мало внимания: на неделе не вылезает из своего института, а по выходным и вовсе уезжает к подруге.
— А мужчин все-таки надо иногда баловать, особенно если они заслужили.
— Ну и побалуй, — с готовностью кивнула Анжела. — Ты ведь нечасто это делаешь.
— Да уж! — Полина сделала суровое лицо. — Ну, счастливо! До встречи.
Подруги расцеловались, и Полина умчалась на своей блестящей «десятке», а Анжела принялась перетаскивать в дом срезанные накануне тыквы.
Дни становились все пасмурнее, ночи холоднее. Купаться было уже нельзя, но Анжела заменила плаванье велосипедом, и каждое утро начинала с путешествия вокруг садоводства и по берегу Ломни. Ее кожа, все такого же медного цвета, уже не дышала обжигающим жаром впитанного за день яркого солнца. Почти каждый день шел дождь. Но тем горячее казались среди прохлады и сырости объятия Володи, тем уютнее было полулежать, свернувшись калачиком, на мягком велюровом чехле или потягивать горячий глинтвейн, глядя на серую стену дождя сквозь щели в дощатой стене наполненного душистым сеном сарая или в проем открытой двери заброшенной лесной сторожки.
Ночью подул сильный северный ветер. Деревья и кусты шумели до самого утра, и, выйдя на крыльцо, Анжела увидела, что дорожка и газончик усыпаны облетевшими листьями, зелеными, но уже начинающими желтеть. Девушке вдруг стало грустно, как бывает осенью, когда кружатся в холодном воздухе одинокие последние листочки. Но велосипедная прогулка, чистый, пахнущий грибами воздух и свежий ветер сделали свое дело, и Анжела вернулась домой взбодрившаяся и веселая.
Полдня прошло в обычных хлопотах, в доме и саду то и дело слышался голос Анжелы, напевающей что-то, и ее быстрые мягкие шаги. Но часам к четырем песенки стали обрываться на середине, а только что собранные паданцы выскальзывали из рук и с глухим стуком катились по земле. Володя не приехал ни в пять, ни в семь, ни когда совсем стемнело и на небо высыпали звезды.
