Серо-зелёная клякса закручивается и с бешеной скоростью взлетает вверх.
Обхватив голову руками, я зажмуриваюсь и падаю в неизвестную глубину.
Удар.
Боком о землю.
Удар спиной.
Удар локтем, коленом, ещё раз спиной.
Ещё удар. Ещё и ещё.
Боль.
Земля возвращается, но я не понимаю, с какой стороны.
Чувствую только невыносимую боль в каждой клетке тела, холод и ползущую на меня темноту.
Тепло.
Уже не сплю, но лежу с закрытыми глазами.
Интересно, я проснулась или очнулась? Не понимаю.
Вокруг приглушённые звуки и домашние запахи.
Пахнет специями и костром. Слышны шаги, кухонные постукивания, скрипы двери, треск горящих дров…
Я не знаю, где нахожусь, но почему-то не чувствую страха.
Открываю глаза – жёлтый свет от лампы на потолке теплом разливается по комнате. На стене передо мной часы с кукушкой и ковёр.
Ещё остались люди, которые вешают на стены ковры? Да и часам на вид лет сто.
Поворачиваю голову, чтобы осмотреться. Шея болит и с трудом поддаётся движению.
Справа от меня трещит камин, похожий на деревенскую печь, слева зашторенное окно и комод. Подоконник пустой, комод померк от времени, и украшают его только старые резные ручки.
Похоже, здесь обитает кто-то старый, такой же старый, как все вокруг.
Стены дома – деревянный сруб. Дерево темное, кажется, даже необработанное. У меня нет родственников в деревне, но если бы были, то их дома выглядели бы именно так.
Окончательно отогнав сон, начинаю вертеться. Оказывается, я спала в полусидячем положении, в кресле-качалке.
Вся одежда на мне, только обуви нет, а ноги замотаны каким-то шерстяным шарфом, видимо, для тепла.
Запахи и звуки выплывают откуда-то сзади.
Я оглядываюсь, и вижу человека – он стоит ко мне спиной у плиты на маленькой кухне. Седовласый мужчина одет в стариковские вещи: длинный свитер, гамаши, вязаные носки, на плечи накинута шаль. Наверное, лесник или какой-то отшельник. Склонившись над плитой, он подрагивает, словно от болезни Паркинсона.
Потихоньку встаю из кресла-качалки.
Все тело болит.
Поднявшись, осматриваю себя и невольно вздыхаю – руки в синяках и ссадинах, джинсы в грязных пятнах, с дырами на коленях, ладони содраны до крови.
– Здравствуйте, спасибо, что помогли мне, – стараюсь говорить громко, чтобы дедушка услышал и обернулся, но голос не хочет слушаться и скрипит.
Старик стоит у плиты, помешивая что-то шипящее.
– Добрый день, – подхожу чуть ближе, – у вас есть что-нибудь, чтобы обработать раны?
Никакой реакции.
Подхожу ещё ближе.
–Дедушка, спасибо, что спасли меня, вы не могли бы дать мне антисептик? – я кладу руку на плечо хозяина дома. – Вы меня слышите?
Но тут мужчина резко оборачивается, а я отшатываюсь от изумления.
Шаль спадает с его плеч на пол, седые волосы оказываются светло-русыми, а из уха вываливается беспроводной наушник. Передо мной стоит парень!
– Наконец-то очнулась! – радостно говорит он.
Парень ещё покачивается в такт музыке, но тут же вынимает второй наушник и протягивает мне руку для приветствия.
Улыбчивый, ясноглазый, по возрасту – мой ровесник или, возможно, чуть старше. Сложно судить о годах человека, который настолько странно одет.
– Глеб. – Парень улыбается ещё шире.
–Ия. – Я кладу руку в его ладонь, и он тихонько сжимает мои пальцы. Ладонь узкая и изящная, как у музыканта, на запястье необычный браслет из деревянных бусин разной формы.
Боль тут же пронзает руку, и я вздрагиваю.
– Ой, извини, нужно обработать ссадины. Ты здорово летела, повезло, что ничего не сломала.
Он бросает своё занятие – в чугунной сковороде шипит что–то наподобие рагу, – и быстро шагает в комнату, из которой я только что вышла.
– Не замёрзла? Здесь всегда холодно! – говорит он на ходу. – Я нёс шаль, укрыть тебя, но тут все начало подгорать, а продукты – последние, магазинов, ясное дело, нет.
Опускаю взгляд на шипящее рагу.
–Можно… просто… добавить воды, – слова медленно вываливаются из губ.
–Да? А вкусно будет? – Глеб возвращается с ватными дисками и перекисью водорода в руках.
Я неуверенно пожимаю плечами.
– Пожалуйста, не стесняйся. Садись! – он кивает в сторону маленького стола и двух стульев. – Сначала медицинские процедуры, потом ужин, а потом уже расскажешь, как ты оказалась в этой глуши и что сделала с бедной лосихой.
Рагу шипит сильнее.
Я стою неподвижно, глядя на лучистую улыбку.
Пробитое колесо моей машины, забытый телефон, звездное небо, ночной лес, лосиха с лосёнком, потерянный планшет – кажется, всё это очень далеко, словно в другой реальности.
В тот день всё и началось.
Мама привела его в дом и представила своим другом.
«Друг» – это слово так нелепо и нечестно прозвучало, что даже тошнота подкатила к горлу.
За ужином все чувствовали неловкость, напряжение висело в воздухе и делало наш уютный маленький мир дрожащим от невидимых разрядов тока. Но моя неловкость была по-детски растерянной, а их – какой-то слишком счастливой и беззаботной.
У меня был шок. Откуда в жизни моей мамы, которая всё своё время посвящает мне и работе, мог появиться… вот этот?
Откуда он взялся?
И не просто взялся, а ввалился в нашу кухню и уселся ужинать!
