Надо же! Я поведала ему всю свою жизнь, вытащила на поверхность боли, которые, кажется, мешали дышать! Но ровным счётом ничего не узнала о своём собеседнике!
Как же так? Смешно и странно одновременно!
– Бестолочь! – Великан медленно выходит из своего кабинета и обрывает мой смех. – Надо же быть такой доверчивой! Не узнаю тебя!
– Вот это встреча! Давно тебя не было видно! – я рада его голосу и отвечаю весело.
– На черта ты потащилась в этот дом, да ещё и осталась ночевать?
– Захотела! Могу же я хоть иногда делать глупости!
– Ты его совсем не знаешь. – Великан не разделяет моё настроение, он строг и холоден.
– Узнаю! Он взял мой номер и обещал позвонить!
– Не станет он звонить! – фыркает Великан.
– Почему это? – спрашиваю, удивившись его категоричности.
– Потому что ты бестолочь!
– Ааа… Ну да, ну да, – закатив глаза, цокаю языком. Мой добрый друг любит побрюзжать.
– Там что-то нечисто. Не знаю, как ты могла это не почувствовать ещё в первый раз.
– Там прекрасно… – со вздохом говорю я.
Хочу снова напомнить о том, что мы договорились только работать вместе и не вмешиваться в личные вопросы, но тут раздаётся звонок мобильного.
«Глеб» – мои губы сами складываются в реверанс. Быстро хватаю телефон, ожидая увидеть там цифры ещё неизвестного мне номера… Но звонит папа.
– Пап, я подъехала, паркуюсь и поднимаюсь!
– Быстро добралась – умница, – отвечает он. – Ждём!
– Выключи эмоции и подумай головой, – на ходу бросает Великан, удаляясь в свой кабинет. – И он не позвонит, я уверен.
Когда на душе одновременно цветут цветы и носится ураган – родительский дом идеальное место, чтобы выдохнуть, успокоиться и хотя бы попытаться разложить всё по полочкам.
Папа готовится к рыбалке, которую запланировал на завтра, и перебирает содержимое своего рыболовного чемоданчика – бережно раскладывает на столе крючки, снасти и лески. Мама порхает у плиты, причитая, что завтра обещают грозу и ни на какую рыбалку она его отпускать не хочет.
– Какая рыбалка в дождь? Вы же там не рыбачить будете, а тётушкин самогон пить!
– Да я специально взял выходной без содержания! И Палыч тоже может только завтра, да и за рулём он, какой самогон?
– Вы что, с Василий Палычем собрались? А как же издательство?
– Не знаю, что там у вас за дурдом, – разложив все рыболовные атрибуты в ряд, папа гордо проходится по ним взглядом, – но Палыч сказал, что если не отдохнёт – убьёт кого-нибудь. А я переживаю за тебя, дочь, можно сказать, ради тебя рыбачить еду!
Мама, вздохнув, качает головой.
– Ой, ладно, смотрите сами. А если ещё и рыбы привезёшь – будет вообще замечательно.
– Привезу, привезу. – Полюбовавшись на снасти, папа принимается снова складывать их в ящичек.
– Пап, ну что ты делаешь? Разложил – собрал…
– Дурью он мается! – улыбается мама и ставит на стол чашки, заварник и пиалу с мёдом. – Делать нечего.
– Эх, женщины… – протягивает папа, – что б вы понимали.
В детстве папа часто брал меня с собой на рыбалку, но это всегда были вылазки на озеро – пара удочек, поплавки, черви. А сейчас я вижу, что он собирается на реку, там другая специфика – спиннинг, множество блесен, двойные крючки, толстые лески.
Папа убирает чемоданчик, мама протирает стол, наливает нам чай – у родителей чай вкусный, как в ресторане, а себе – кофе, и мы все усаживаемся за стол.
Давно мы не собирались вот так, втроём – до чего же это приятно!
Я даже почти не думаю о делах, вернее, думаю, но не о делах… Мой телефон лежит в кармане и настроен на самый громкий сигнал. Но мне никто не звонит.
– Ну, рассказывай, как дела, что нового, как работа? – выжимая в кофе несколько капель лимонного сока, спрашивает мама.
Я внимательно смотрю на неё, считывая настроение и пытаясь понять, будут сегодня нотации или нет? Но, похоже, мама в добром расположении духа и настроена общаться мирно.
– Впереди день рождения издательства, готовится грандиозный праздник. Хотите, достану для вас приглашения?
– Ой, не нужно, не нужно, – родители дружно мотают головами. – Вы уж как-нибудь сами, а потом ты нам расскажешь, – заключает папа.
Они никогда не любили вечеринок и больших праздников – как и я.
– Тебе, наверное, дадут слово, как почётному работнику? – спрашивает мама.
– Да, – отвечаю со вздохом, – это расстраивает. Боюсь выступлений… Как и ты.
Я знаю, что мама тоже терпеть не может выступления. За многие годы карьеры в журналистике и работы на высоких должностях она умудрялась не выступать вообще, даже перед коллегами, даже с докладами и отчётами.
– Ну так не выступай, – мама зачерпывает мёд чайной ложечкой. – Пусть кто-то другой скажет речь. – Она отправляет ложечку в рот и на секунду закрывает глаза от удовольствия.
– У нас так нельзя… – я качаю головой. – Меня и не спрашивают даже, просто ставят перед фактом – надо, и всё.
Вдруг раздаётся звук входящего сообщения – молниеносно хватаюсь за карман, но тут же понимаю, что у меня стоит другой сигнал. Сообщение пришло папе, а он даже не обернулся на телефон, лежащий за его спиной на подоконнике.
