– Обещаю! – утвердительно киваю. – Обещаю заниматься тем, что нравится, и обещаю напоминать себе об это обещании!
Засмеявшись, мама притягивает меня к себе и крепко обнимает. Я кладу голову на ее родное плечо. Как в детстве – все невзгоды позади, а я – под родительским крылом, под защитой, в тепле и уюте.
– Хочешь, останься сегодня у нас? – говорит она почти шепотом.
– А хочу! – отвечаю не раздумывая.
– Прости меня, родная, – она говорит, не выпуская меня из объятий, – ты ведь у нас на самом деле Великан, а я всю жизнь принижаю твои масштабы, пытаюсь удержать на месте, в безопасности, на расстоянии руки. Как будто в распашонку тебя одеваю, и все время удивляюсь, почему она мала.
Я зарываюсь носом в ее шею.
– Ты уже взрослая. И ты большая умница. Мы с папой гордимся тобой, хоть и не всегда об этом говорим. – Вздохнув, мама нежно гладит меня по спине. – И дело не в том, что ты давно сама себя обеспечиваешь, а в твоей уверенности и стремлениях. Ты знаешь, чего хочешь, и добиваешься этого.
– Мам, – отпрянув, я беру ее за плечи и заглядываю ей в глаза, – так это я такая – в тебя! Это на тебя я смотрела с самого детства, на тебя хотела быть похожей! Благодаря тебе я выбрала свой путь! Я – как ты!
– Да, я тоже всегда знала, чего хочу, – она ласково улыбается. – Поэтому вовремя и ушла из журналистики, выбрав вас с папой.
– Что значит нас с папой? – переспрашиваю удивленно, – о каком выборе ты говоришь?
– О самом простом. Когда я осознала, что мне не хватает дома, что я почти не вижу тебя после школы, что пока я летаю с одного интервью на другое, папа сам гладит брюки и готовит ужин – я сделала выбор.
– Я думала… – в горле встает ком, и я затихаю.
В детских воспоминаниях мамино увольнение предстает светлым и счастливым моментом. Ее присутствие в моей жизни стало не празднично-выходным, а постоянным и устойчивым.
А что я думала? Могла ли я вообразить, что мама добровольно отказалась от путешествий, новых знакомств и первых полос? Что она по собственной воле шагнула в обычную, простую жизнь и оставила позади яркий пласт своих целей и успехов?
– Нет, дочь, – мама берет меня за руку, – не подумай, что это была жертва! Я сделала это ради себя, потому что хотела быть рядом с вами!
– Мам, но у тебя же была карьера… – говорю, чувствуя, как подступают слезы.
– Подумаешь, карьера! – засмеявшись, она сжимает мою ладонь. – Счастливой меня делаете вы. А счастливая женщина – счастливая семья. Получается счастливый замкнутый круг!
Я киваю, не в силах сказать еще хоть что-то.
– Эй, это что тут за минутка нежности у вас? – папа застает нас держащимися за руки.
– Рассказываю дочери о секретах семейного счастья, – улыбается мама.
– Это нынче называется – лафак, – папа говорит молодежное слово с умным видом и поднимает указательный палец вверх.
– Лайфхак, пап! – засмеявшись, поправляю его.
– Да какая разница, пошли лучше, леску поможешь распутать! Не потеряла навык, надеюсь? А я завтра Палычу расскажу, что ты в подготовке участвовала, пусть премию тебе выписывает.
– Идите-идите! – мама берет со стола пустые чашки. – Мы уже хорошо пообщались, давно такого не было. – Она легко подмигивает мне. – Надеюсь, теперь будешь приходить чаще!
– Обязательно! – обещаю я и, удаляясь на помощь папе, подмигиваю в ответ.
Все как в тумане – снотворное, кофе, ещё снотворное, горячий стакан в руке, добавляю побольше корицы, размешиваю трубочкой.
Сердце бьется как сумасшедшее. Демоны толкают в спину.
Я выбирала таблетки без вкуса, изучала состав, противопоказания, смертельные дозы. Пробовала их сама – вкуса и правда нет.
Размешиваю тщательнее.
Это успокоительное давно ожидало своего часа в моей сумочке.
Ещё тщательнее. Еще и еще.
Как и тогда – момент идеальный. Но на этот раз я не допущу ошибки.
Я хочу одного – чтобы её не стало!
Сначала сомнения посещали мою голову, но то совещание без главреда, где она добилась расположения всех ребят, та уверенность, с которой она говорила, хотя раньше тряслась как лист, отвечая на планерках, та благородность, желание защитить главреда и сохранить нашу команду!..
Сука!
Как она это делает?!
И эта её проклятая красота, которая окутывает все вокруг, стоит Ие появиться. И сегодняшний день, когда она сделала все лучше, чем смог бы кто-либо из нас… Это последняя капля.
Я ненавижу её!
Ненавижу!
Я ненавижу себя рядом с ней!
Демоны веселятся и шипят за спиной.
Стараюсь думать холодным умом, но эмоции все равно раздирают тело и мысли. Она всегда пьёт кофе. Всегда допивает его до последней капли, до дна – на дне будет самая высокая концентрация яда.
Чтобы не оставлять следов, держу горячий стакан салфеткой.
Все идеально, идеальнее быть не может.
Ребята только ушли на обед. Ия одна в офисе. Никто ничего не заподозрит, все будет быстро.
Ей станет плохо. Очень плохо…
Когда это случится, я уйду, не хочу видеть ее боль. Жалость и нежность пытаются встрепенуться на дне моей души, но я тут же злостью наступаю им на горло.
Перед тем, как зайти в офис, делаю глубокий вдох и выдох.
Голос Ии слышно из коридора – она говорит по телефону.
