Спустя время мне с трудом верится в случившееся.
Это настоящий бред! Как какой-то лесной чудак мог так повлиять на меня, так глубоко залезть в мысли и расположить?! Из-за него я отодвинула Эфа с первого плана своей жизни! Из-за него упустила что-то важно и главное, о чем сейчас яростно жалею, но не могу исправить.
И эта встреча с Эфом в подъезде… Он был таким холодным. Как никогда.
Неужели это – все?
Как же так?!
Бессонница держит веки открытыми, а тело напряженным – я кручусь в постели, но не могу уснуть.
Позвонить? Написать?
Что же мне сделать?!
Больно думать.
Переворачиваясь с бока на бок, осознаю, как остро мне не хватает его! Но я совсем не умею писать первой, не умею извиняться, и вдруг… вдруг он пошлёт меня? Скажет, что разлюбил, что ему больше не нужна такая, как я, со своими вечными сложностями, бесконечными дедлайнами, со странностями и причудами, с невыносимой твердолобостью.
Наша последняя ссора у дороги как раз подтверждение всех недостатков. Ведь он просто хотел убедиться в том, что моему здоровью ничто не грозит. А я восприняла в штыки, распсиховалась, решила во чтобы то ни стало доказать, что права!
А на деле?..
Не отрываясь, смотрю на лучи света от фонарей за окном, и мне начинает казаться, что они кружатся в танце. Превращаются в силуэты людей. Двигаются плавно и грациозно.
Тряхнув головой, отгоняю видение. Всему виной нервы и недосып. Как и говорил Эф.
В горле встаёт ком.
А что если он прав и в остальном?
Если нет ни исчезнувшей тропинки, ни этого дома в лесу, ни Глеба…
Что если мне все это привиделось и ни имеет никакого отношения к реальности?!
Что если я…
Слезы без разрешения выкатываются из глаз и обжигают щеки.
Если я схожу с ума?!
Соскочив с постели, подлетаю к окну и задёргиваю шторы, чтобы не видеть танцующие лучи. Больше я не могу быть уверенной в себе, в своём сознании, в своём уме!
Выхожу из спальни в кухню и, с силой стукнув по выключателю, зажигаю свет.
Только этого не хватало!
Великан сидит за кухонным столом и строит башенку из зубочисток, складывая их аккуратными рядами одна за одной. Он занимался этим в тех же фонарных лучах, и когда я зажгла свет, вздрогнул от неожиданности и на секунду зажмурился.
В первый миг я замираю, я не ожидала увидеть его здесь как ещё одно доказательство моих отклонений, но тут же осознаю – раз он пришёл, значит, время работать. Значит, у него снова есть какие-то гениальные мысли и сейчас мы приготовим каркас для новой статьи.
Отлично. Это отвлечёт и займёт меня.
– Привет, – говорю, стараясь улыбнуться моему старому другу. Получается не очень.
– Тихо, не отвлекай, – серьезно говорит Великан и кладёт ещё одну зубочистку на верх уже высокой постройки.
–Чай? – спрашиваю, зная, что он согласится. Великан любит чай, пьёт его горячим и свежезаваренным.
– Да подожди ты, говорю, – фыркает он и поправляет края своего творения. – Видишь, развлекаюсь.
–Угу, – кивнув, включаю чайник, достою с полочки блокнот с ручкой, беру с подоконника планшет.
Когда чай закипает, завариваю его, наливаю в большую чашку, которую Великан особенно ценит, и сажусь напротив него.
Крепкие жилистые руки сложены на груди, а на губах сияет довольная улыбка, делающая лицо особенно морщинистым, но очень лучистым. Гордо осмотрев башню из зубочисток несколько раз, Великан вздыхает и медленно вытаскивает из конструкции самую нижнюю. Вмиг постройка ссыпается на стол и превращается из осмысленного творения в бесполезную кучу.
Прямо как мое настоящее.
– Ну что? – улыбнувшись, на этот раз более правдиво, я включаю планшет и открываю блокнот. – Что у нас на повестке, снова политические новости? Или какие-то научные факты разберем?
– Что-что? – переспрашивает Великан, по-стариковски громко отхлебнув чай.
– Ну, наука… – повторяю я. – В Японии, например, изобрели летающий робот-мотоцикл, в наших НИИ решили повторить, кучу бюджетных денег грохнули, повторили – а он не летает.
Засмеявшись, Великан легко хлопает ладонью по краю стола.
Моя улыбка становится настоящей. Я рада, что он рад.
– Нет, я не за этим пришел, – хрипло говорит он. – Хотя про мотоцикл смешно, живо, хорошо.
– Значит… – протягиваю я, – дело в новом губернаторе? Дадим ему взбучку сразу после назначения? Какие идеи?
– Нет, и губернатор меня не интересует, – теперь Великан говорит спокойно и становится каким-то необычно серьезным. – Я пришел сказать о другом.
– О чем же? – внутри все холодеет. Неприятное предчувствие делает бездну одиночества еще шире.
Великан ставит чашку на стол, усаживается удобнее на слишком маленькой для него табуретке и накрывает мою руку своей широкой ладонью.
Застываю, вытянувшись в струну. Каждая мысль напрягается, готовясь к новому удару.
– Ты, конечно, коза бестолковая, – он с сожалением поджимает губы, – но, должен признать, не такая безнадежная, как я считал.
Смотрю в мудрые глаза Великана и начинаю догадываться обо всем раньше, чем он переходит к сути.
