– Мы много сделали вместе, – он легко пожимает мои пальцы. – Несколько раз бомбили так, что даже международные издания завидовали. Вскрывали правду, расследования проводили, предрассудки громили безо всякой осторожности. – Он на миг закрывает глаза от удовольствия, и я знаю, что в эту секунду перед его внутренним взором мелькают наши общие воспоминания. – Должен признаться, Ия, с тобой я бегал как молодой!
– И?! – с силой выдергиваю свою руку из-под его.
– И сейчас пришло время для новых горизонтов. – Он спокойно смотрит на меня, словно происходит что-то совершенно обыкновенное, словно мой старый друг Великан пришел по делу, а не для того, что окончательно выбить почву из под моих ног.
– Почему?! Почему ты бросаешь меня именно сейчас?!– мой голос срывается. Всхлипнув, зажимаю рот рукой.
– Я устал. И ты тоже устала. Только еще не поняла этого своими куриными мозгами. – Он хочет подшутить с обычной легкостью, но это жалкая попытка.
Изо всех сил пытаюсь сдержать боль, злость, отчаяние и говорю спокойно, насколько хватает выдержки: – Ты же знаешь, что без тебя я не смогу – вот так – писать! Без тебя я буду упускать главное! Без тебя великанские статьи перестанут быть саркастичными, острыми, такими глубокими!
Великан качает головой и тяжело вздыхает.
– На хрена они тебе – эти статьи? – резко и даже брезгливо говорит он. – Зачем они нужны… теперь? – в последнее слово он вкладывает какую-то особую энергию, но я не могу понять, зачем, не могу уловить его подтексты, не принимаю назидательный тон.
Боль становится такой острой, что справляться с ней больше нет сил.
На ватных ногах я встаю из-за стола, ударом по выключателю гашу на кухне свет, почти бегом ухожу в спальню и, рухнув на свою постель, даю слезам прорваться.
Сжавшись в ком, я давлюсь собственными рыданиями и хочу понять, почему мое дело жизни вдруг оказалось пустым сорняком, любимый человек отошел в сторону без объяснения причин, а лучший друг – отвернулся в тот момент, когда был нужен мне больше всего в жизни.
Разве к этому я шла?
Разве я это заслужила?!
Внутри чувствую холод, состояние – близкое к ступору, мышцы сковало напряжением, и все попытки улыбаться выглядят нелепо: я вижу своё лицо в отражении зеркальных колонн городского дома культуры.
Ну и видок…
Волосы уложены в элегантные локоны, чёрное платье идеально сидит, высокие каблуки добавляют изящества, но лицо – как будто его взяли у растерянного подростка и дали поносить мне.
Не хочу смотреть на себя и отворачиваюсь от колонны.
Зал огромен.
По периметру расставлены круглые столы с угощениями – маленькие светские бутерброды, тонкие светские графины, высокие светские фужеры…
Нарядные люди разбиваются на компании и весело общаются, делая заинтересованный вид.
Туда-сюда бегают накрахмаленные официанты, с низкой сцены в конце зала поют разодетые певицы.
– Когда шла организация, казалось, что все будет менее пафосно. – Ефим появляется из-за спины и дружески хлопает по моему плечу. – Ия, ты чего? – взглянув на меня, спрашивает он взволнованно. – Боишься выступать?
– Конечно, нет, с чего ты взял. – Я почти не вру, ведь безразличие никуда не делось. Оно по-прежнему сидит во мне вместе с темной бездной холода, обиды и неизвестности.
– Да мы все знаем, что ты не любишь говорить на публике, давно заметили. Даже подтруниваем над тобой за глаза.
Легонько толкнув меня плечом, Ефим берет с ближайшего стола фужер и протягивает мне.
– Просто нужно выпить, – тихо говорит он. – Это помогает.
Взяв фужер из его рук, избавляюсь от шампанского в один глоток.
Ефим округляет глаза.
Я никогда не была замечена в алкогольных приключениях, и он всерьёз удивлён.
– Платье – отпад! – Дима подходит к нам и тоже замечает мое состояние. Я вижу, как он хмурит брови, видимо, также списывая это на мою фобию.
– Ия, просто нужно расслабиться, – подмигивает и берет фужер с того же стала.
Я выпиваю залпом вторую за вечер порцию.
– Ты-ы-ы… это-о-о… – Ефим издаёт нечленораздельный звук. – В порядке?
Я киваю и, натянуто улыбнувшись парням, отхожу от них, решив пройтись по залу.
Народа становится больше и больше. Среди гостей появляются высокие лица из головы нашего холдинга, администрации города и края. Звезды местного разлива фотографируются с нашим журналом. Представители конкурентов наблюдают за происходящим с недовольными физиономиями.
Музыка не смолкает, отовсюду звучат голоса, смех, лестные слова о Белочерном, яркий свет скользит между высоким потолком и зеркальными колоннами, делая все каким-то – слишком и чересчур.
Слишком броским – чересчур пафосным.
Со мной несколько раз пытаются заговорить представители других издательств и местные бизнесмены, но я лишь вежливо киваю и тороплюсь пройти дальше между столов и людей.
Внутри только одно желание – убежать. Но бежать некуда.
– Ия, вот и ты! – Василий Палыч весело обсуждает что-то с дорого одетыми мужчинами. – Присоединись к нам! – он выдергивает меня из толпы и ставит рядом с собой.
– Конкуренты… – шепотом бросает он.
Я с безразличием прихожусь по лицам будущих собеседников.
