- Ты бледненькая! - воскликнула она. - Как себя чувствуешь?
Она взяла мою руку, принялась мерить давление, пока я сидела, переваривая услышанное. Мама беременна - вероятнее всего, от Марата… Иначе бы я уже давно избавилась от дурацких подозрений, которые всё никак не давали мне покоя.
- Нормально чувствую, - соврала я, понимая, что мое нежелание рожать Валиеву ребенка только что вновь получило лишнюю опору. - Марья Федоровна, я хотела вас просить о том, чтобы пока моя мама ничего не знала о том, что я беременна.
Я попыталась натянуть на лицо улыбку, хотя, очень сильно подозревала, что со стороны она выглядит, должно быть, как звериный оскал.
- Верочка, я и тебя давно знаю, и Ларису… Происходит у вас что-то? - спросила Любезнова, сняв с моей руки тонометр.
Я замотала головой. Ну нет уж… Марье Федоровне, несмотря на все ее доброе ко мне отношение, я точно рассказывать ничего не стану.
- Ничего не происходит, - попыталась убедить я то ли врача, то ли себя, то ли нас обеих сразу. - Я приду к вам на днях и уже решим - что станем делать с моей беременностью дальше.
Сказав это, я поднялась и напомнила Любезновой еще раз:
- И прошу - сохраните все в секрете. До встречи, Марья Федоровна.
Промчавшись к двери вихрем, я выбежала в коридор и покинула консультацию. Новости сыпались на меня с такой скоростью, что казалось, будто мне прямо в лоб бесконечно прилетает что-то увесистое. Вот и что теперь делать со знанием о маминой беременности? Начать изводиться вопросами - не спутала ли она онкологию и залет? Пойти к ней и потребовать ответа на вопрос: чей это ребенок?
Немного постояв на остановке, я все же вызвала такси, потому что сейчас была не в состоянии мотаться по общественному транспорту, и решила: еду к матери. И по разговору тет-а-тет все пойму.
Или нет…
Дверь в мамину квартиру оказалась приоткрытой. Мне даже не пришлось решать - отпереть замок имеющимся у меня ключом, или же предупредить о своем приходе стуком или звонком. А то мало ли там Марат опять шкафчик чинит или еще какие-нибудь дверцы.
Из прихожей слышались голоса. Говорили на повышенных тонах, и в одном из участников диалога я без труда узнала маму. А вот мужской баритон принадлежал какому-то незнакомцу.
- … нет, Лар, я не верю, - вещал он. - Не верю и все тут! Перестань уже нести чепуху и избавься от этого плода прямо сейчас! Тебе нужно лечиться!
Я застыла, чутко вслушиваясь в каждое слово, в каждую букву…
- Я уже все решила! - ответила мама, и голос ее зазвенел. - Рожу ребенка и уже потом буду думать, успею провести химию, или нет. И уходи, Стас! Мы с тобой еще месяц назад говорили о том, чтобы ты больше никогда не появлялся на пороге моего дома!
Послышалась какая-то возня, в голове моей сразу нарисовались картинки того, как мама пытается выпихнуть этого самого Стаса прочь.
- Я был уверен, что ты одумаешься и избавишься от беременности. Лара, послушай… Даже если этот ребенок не от меня… - начал он, но мама закричала не своим голосом:
- Уйди, Стас!
Дверь в квартиру все же распахнулась. Я успела лишь чудом отскочить в дальний угол коридора, где и притаилась в нише.
- Лара, по срокам еще можно избавиться от плода! Я все узнал! Я дам денег, я определю тебя в лучшую клинику! - торопливо заговорил мамин приятель.
- Уйди! Иначе я вызову полицию и скажу, что ты меня донимаешь! - истерично выкрикнула мама.
Таких ноток в ее голосе я не слышала еще ни разу.
Наконец, тот, кого она называла Стасом, ушел. Я выглянула из укрытия и увидела мать. Она стояла, прислонившись затылком к стене, а рука ее покоилась на плоском животе. Какой у нее срок, если тело мамы пока никак не изменилось? Точнее, я только сейчас поняла, что за последние месяцы она заметно исхудала. Только раньше не обращала на это внимания, видимо, потому, что трансформация происходила на моих глазах.
- Идем и поговорим, - заявила я, выходя из тени.
Мама тонко вскрикнула и одернула руку от живота, как будто он был раскаленной сковородой, которой она случайно коснулась.
- Вера? - облизнула мама пересохшие губы. - Как ты тут оказалась? Что ты слышала?
Пройдя мимо матери в ее квартиру, я обернулась в дверном проеме и ответила:
- Это неважно. Важно другое. Я знаю о твоей беременности и очень рассчитываю на то, что ты наконец до конца и во всем будешь со мной откровенна!
3.3
На кухне я буквально рухнула на стул и стала ждать момента, когда мама или присоединится ко мне, или сбежит. И если исчезнет или прогонит меня, это будет обозначать лишь одно: ей действительно есть что скрывать.
Но как так вышло, что за считанные дни мы с нею превратились в настолько чужих людей? А хотя, я знала ответ на этот вопрос. Все случилось не в одночасье. Мама стала отстраняться ровно в тот момент, когда приняла решение скрывать от меня жизненно важные вещи. Это я доверяла ей и относилась открыто, как и раньше, а взаимности в ответ не получала…