Знаю, как это прозвучит. Какая же она хорошая, если кончила так плохо? Но да, бывает, что жизнь складывается таким образом. И если ты не готов, она тебя ломает. Так или иначе, ломает — и ты ничего не можешь с этим сделать, если в тебе этого нет.
Клыков.
У меня они всегда были, просто сейчас острее стали, опасней. А у нее их не было никогда и никогда не будет, что бы с ней ни случилось. Она просто сломается, как тонкая хворостинка на ветру, и это вот-вот случится.
Я чувствую.
Поэтому Григория не жду. Гордо расправляю плечи и ускоряю шаг до палаты. Боюсь ли я? Немного. Признаться будет честно, это так. Я боюсь столкнуться лицом к лицу с этим монстром, но с другой стороны…во мне действительно больше нет той наивности и веры в прекрасное.
Я знаю. Люди — мрази, а близкие — еще хуже. Всегда нужно быть аккуратной. И если ты тоже не хочешь сломаться как колосок осоки, прекращай, мать твою, бояться темноты и монстров, которые в ней прячутся. Стань более страшным монстром — это единственный способ выжить.
Это я и собираюсь сделать.
Захожу в палату и хмыкаю.
— Какой консилиум собрал один
Врач поворачивается на меня сразу, как и Алина, переводит свой взгляд. В нем больше нет злости, лишь отчаянная надежда на помощь — и я помогу. Не переживай. Не надо, маленькая. Все будет замечательно.
Что, конечно, не касается Антонины Алексеевны.
Как только она слышит мой голос, ее сразу буквально передергивает.
Кажется, сейчас она от «замечательно» очень и очень далеко — прекрасно.
На меня не оборачивается, напрягается, злится. Я тоже это понимаю сразу, ведь очень хорошо знаю эту женщину. Уже после того, как я сбежала из этого города, отбросила розовые сопли в сторону, все кардинально изменилось. Я стала видеть лучше и больше понимать, поэтому теперь, после долгого, кропотливого анализа всего того времени, что я провела «в их семье», я знаю ее. Каждую реакцию, каждое движение, которое говорит о ее душевном состоянии.
Я знаю все.
А ты больше не знаешь ничего — и это прекрасно.
Усмехаюсь и медленно пересекаю палату, чтобы встать рядом с Алиной. Врач берет себя в руки первым и хмурится.
— Вы…кажется, вы та самая девушка, которая доставила моего пациента в больницу?
Я ему не отвечаю. Не считаю нужным. Он — ручной пес Антонины Алексеевны, который уже понимает, кто я. И она. Понимает.
Когда я заглядываю в ее лицо — это очевидно.
Глаза блестят, из ушей буквально пар валит. Злишься? Что я осмелилась вернуться? Злись. Привыкай. Скоро это будет твоим перманентным состоянием. А пока…я нарочито вежливо улыбаюсь, становлюсь рядом с Алиной и смотрю точно на нее.
Не боюсь! Хоть ты тресни — я тебя не боюсь! Во мне только крепнет это дичайшее желание уничтожить тебя нахрен. Сровнять с землей. И в нее же отправить, как ты, сука! Отправила мою бабушку.
Ты пожалеешь…! Но пока тебе об этом не нужно знать, поэтому…
— Здравствуйте, Антонина Алексеевна. Столько лет, а вы становитесь все…
Кхм, какое бы слово подобрать? Ледянее? Стальные? Седее? Старее? Все они кажутся слишком очевидными моему отношению, но с другой стороны. Разве его нужно скрывать? Напротив. Пусть видит во мне неразумного, слабого ребенка, который не может совладать со своими эмоциями.
— …Старше, — она хмыкает, будто я попала в точку, а я внутри себя кайфую — еще как попала, — Время не щадит даже королеву, да?
— Ау-ре-лия…
— Во плоти. Что здесь происходит? — перевожу взгляд на врача, потом опускаю его на папку с какими-то документами, — Что это такое?
— Простите, а вы кто такая? Сейчас время для посещения только самым близким родственникам!
Напряжение в палате стоит просто дичайше, поэтому я, наверно, могу понять: врач не хочет проблем, врач пытается ситуацию разрешить, врач хочет спасти свою задницу и угодить королеве. Но у врача будет облом по всем фронтам. Потому что он больше ничего не решает. Ни-че-го!
Перевожу взгляд на Алину, игнорируя все его слова, хмурюсь.
— Я знаю, что ты бесишься, Лин, но я здесь, чтобы помочь. Пожалуйста, позволь мне помочь…
— Девушка, вы оглохли?! Мне охрану поз…
Резко поднимаю руку, не глядя на доктора. Он затыкается моментально: вау! Вот это дрессура, конечно! Вот это прыть, Антонина Алексеевна. Снимаю шляпу. Что-что, а тренировать подчинённых прыгать через обруч, вы умеете. Браво.
— Лин, ты же
— Аурелия, — вступает мой личный монстр, перебив и меня, и возможность Алины ухватиться за спасательный круг.
Я медленно перевожу на нее взгляд.
Ухмыляется, старая. Ну да, чего ей не ухмыляться? Королеве-то. Против обычной девчонки? Только я теперь не совсем обычная. Но это еще один козырь в рукаве, ты подожди пока.
— Во-первых, я рада тебя видеть. Ты очень хорошо выглядишь…
Ага, как же. Думаю, ты была бы рада по-настоящему только в том случае, если бы я лежала вместо, а еще лучше рядом с Сэмом.
— Но во-вторых…
Бывшая свекровь делает небольшой шаг в мою сторону, будто думает, что так сможет воздействовать эффективней.
