Меня обдает токовый разряд. Я перевожу взгляд на книжную полку и вижу, что его любимый сборник Агаты Кристи сдвинут. А еще на пыли отпечатки. Новые. Большие.
Выдыхаю резко, изнутри начинает трясти.
Я подхожу медленно, как будто во сне, а когда беру книгу, то из ее корешка сразу выпадает флешка. Именно до размеров одной флешки у меня и сужается весь мир.
Я очень хорошо знаю этот подъезд. Хорошо знаю стальные двери темного цвета, подъезд с плиткой под светлый мрамор, высокими сводами и будкой консьержа. Отлично помню, как с утра спускалась и проверяла один из этих почтовых ящиков, которые ровным рядом черно-белых прямоугольников висят на белых стенах. Я даже не забыла, что до лифта от двери двадцать пять шагов, и, конечно же, я отлично помню, где там расположена кнопка нужного мне этажа.
Каково это — нажимать ее и чувствовать под подушечкой пальца выпуклый кружок с пятью отметками на краях, я помню еще лучше.
Вот так.
Я ничего не забыла.
Очень хотелось бы заявить обратное, но, увы и ах, некоторые вещи из своей памяти так просто не вычеркнешь.
Ухмыляюсь. Бросаю взгляд на свое отражение, поправляю волосы, потом поднимаю полупустую бутылку вина, делаю глоток и морщусь. Неприятно. Возможно, кто-то скажет, что я веду себя, как идиотка. Возможно, это так и есть. Но мне плевать, честно.
Вываливаюсь из лифта, пошатываясь, подхожу к первой двери, преодолев ее, иду до второй. До нужной. Очень-очень нужной. Я ее одновременно ненавижу и жажду. И то, что будет дальше — тоже.
Звонюсь.
Сама встаю напротив, упираю руки в колени и тяжело дышу. Шатаюсь. Жмурюсь. Ярко здесь светят лампы, слишком ярко. Черт.
Через мгновение слышу шаги, немного напрягаюсь, но потом сразу же расслабляюсь.
Он не спрашивает: кто?
Он знает, что я приду.
А я знаю, что он будет один.
Можно было бы предположить, что нет. Это вполне допустимо в нашей ситуации, но я знаю. Не-а. Он будет один. Сто процентов.
Наконец, замок проворачивается пару раз, и дверь открывается настежь, а я медленно поднимаю глаза и усмехаюсь.
Стоит.
В спортивных штанах. И все.
На Леше больше нет никакой одежды, разве что взгляд хмурый. Ну и что? Чего уставился?
Ухмыляюсь криво, отталкиваюсь от стены, не забывая о своей бутылочке, а потом прохожу внутрь. Он тоже ничего не говорит. Молча закрывает за мной, погружая нас в темноту его квартиры.
Нашей когда-то, но нет — все-таки его.
Я не осматриваюсь по сторонам: это глупо. Очень-очень глупо притворяться, будто я забыла что-то, раз так детально помню подъезд и путь до него. К чему эта игра? Показаться гордой? Не то кино, не то пальто. По крайней мере, не сейчас. Хмыкаю, разуваюсь и прохожу в гостиную, откуда виден весь наш город.
Помню, как я впервые оказалась тут. Как дыхание захватило, как мурашки побежали по телу, стоило Леше оказаться за моей спиной. А когда он обнял меня…
Черт.
Знаете? Тогда мне казалось, что нет ничего на свете более правильного, чем это. Думаю ли я так сейчас? Да, но только из-за Света. Мы с ним, как показала практика, это полная катастрофа.
— Ну и? — говорю тихо, когда ощущаю его взгляд, направленный мне между лопаток.
Конечно, уже не такой, как прежде. Он больше похож на острый кинжал, да и атмосфера вокруг не горит больше, а душит.
Катастрофа…говорю же.
Хмыкаю и делаю небольшой глоток вина.
— Чего ты хочешь, Алексей?
— Я хочу знать, что за ребенок был с тобой две недели назад, и почему он называл тебя мамой.
Бам!
Прикрываю глаза и тихо выдыхаю.
Вот так…
Мы с Алиной приезжаем к больнице быстро, но стоит нам заехать на парковку, как обе тут же застываем.
Я открываю рот. Она, спорю на что угодно, тоже.
Все огорожено. Перед больницей убрали все машины, чтобы…было куда посадить настоящий вертолет! Вы представляете?! ВЕР-ТО-ЛЕТ!
Это, конечно, выглядит совсем как сон. Я настолько залипаю, что чуть не врезаюсь в небольшой столбик, но Линка вовремя кричит:
— Аури! Аккуратно!
Резко торможу в миллиметре от нового бампера, потом перевожу на нее взгляд. Пару раз шокировано моргаю и шепчу:
— Ты тоже его видишь?
— Ну…да.
— Охренеть…
— Это точно.
Огромная махина стоит прямо перед входом. Лопасти активно вращаются, так что поднимают ветер. Какие-то люди ходят вокруг в больших наушниках и оранжевых жилетах, а потом вижу, как из больницы выбегает целая команда врачей. Они катят Сэма, окутанного в провода, а рядом быстро идет Григорий. Он о чем-то переговаривается с, насколько я поняла, тем самым другом, а потом резко смотрит на меня.
Ну, не на меня конкретно, а на машину.
Это длится секунду, после которой он снова смотрит на мужчину, кивает ему и быстрым шагом направляется к нам.
— Нам надо выйти?
