Мама знает лучше полностью

Это будто снова я. Та самая малышка-Аури, которая когда-то врезалась в мужчину своей мечты и готова была за ним в ад спуститься.

А я была готова, правда.

Одному Богу известно, как сильно я любила этого мужчину. Все в нем любила! Недостатков как будто бы и не существовало вовсе…но они были. У всех есть недостатки. Может быть, жаль, что я не видела их раньше, потому что тогда мне бы не пришлось выстраивать себя заново. По кирпичикам. И может быть, тогда я не стала бы такой злобной сукой.

Но эта сука сейчас в Москве.

А здесь…я снова другая. Тянусь к нему, всего на мгновение, но я снова прогибаюсь и хочу быть ближе, а сердце в груди так отчаянно стучит и вовсе замирает, когда я слышу тихий шепот.

— Нет, малышка. Не ненавидишь. Любишь. Ты все еще меня любишь, — толчок, от которого я бессовестно стону и жмурюсь, а он добавляет, — Перекрасила мои любимые волосы, сучка. Но знаешь? Ты все еще самая красивая женщина, которую я когда-либо встречал.

Финиш.

***

Я помню, когда мне было лет семь примерно, мама Сэма и Линки пришла к нам поздно вечером. До этого она привела детей, и они мирно спали по своим кроваткам, а я…мне приспичило попить воды. Я тогда заболела сильно, весь день температурила, и вот…впервые встала с постели.

Они сидели на кухне.

Да, я хорошо это помню, потому что почувствовала запах сладковатой бабушкиной настойки. Она ее очень редко доставала, ведь в нашем доме алкоголь был под запретом. Так меня растили. Можно сказать, в отвращении к высокому градусу. А в ту ночь все было иначе.

Я помню, как подкралась к кухне и услышала тихий плач тети Лены. Потом бабушка также тихо вздохнула и прошептала.

— Не реви! Не будь дурой! Будто ты не знаешь. Мужики — слабые. Они чертовски слабые, Лен. Да и головой своей не думают, а вот головкой — за милую душу! Если будешь оплакивать так горько, никакой души тебе не хватит.

— Я все равно не понимаю…он…когда-то он был таким хорошим, а теперь что? Пьет? Теперь еще и женщин водит…теть! Прям на нашей постели, ты представляешь?

— Эх, что ж делается…давно тебе уходить надо было, внучка. Совсем он у тебя обезумел. Плохо все кончится…

— Не могу, люблю его, дурака. А если и захочу, куда мне идти?

— У нас живи!

— Да вы не понимаете, что ли?

— Я? — бабуля горько усмехнулась, — Я и не понимаю? Ты очень сильно заблуждаешься, внучка. Все я понимаю. И не такое проходили, но знаешь что? Мужики любят характерных. И чем гаже характер, тем сильнее забыть и отпустить не могут! Это аксиома.

— Но как же? А скромность? А хозяйственность?

— Да…они-то говорят одно, а на деле вон как получается. Будешь тряпкой половой, так зачем тебя греть в постели? Тобой пол вытирать будут, Лен. До конца дней твоих, если позволишь! Ясно?! Так что, бери себя в руки и уходи! Авось и он одумается. От бутылки отлипнет, да делать что-то начнет! Сколько можно уже…

Я это на всю жизнь запомнила. Честно. Особенно про слабость мужскую. Этим я как раз и пользуюсь, за что мне вообще не стыдно.

Медленно встаю и оборачиваюсь. Пришлось лежать и притворяться долго, но Леша наконец-то уснул, а это значит, что его и танк не разбудит.

Где-то вдалеке пищит мусоросборник.

Утро.

Не надо, а я смотрю. Красивый ты, Быков. Как ангел, но душа твоя чернее ночи. Мне ли не знать. А самое главное не это. Какая любовь у нас была, если ты не знаешь, что я вообще не пью? Разве что очень и очень редко. Или, может быть, ты думал, что ради разговора с тобой я накачаюсь?

Хмыкаю и тянусь за своей одеждой, а сама с какой-то садисткой радостью вспоминаю, как почти полная бутылка хорошего вина пошла на удобрение кустам у дома.

Вот так.

Это было даже проще, чем я думала. Желаю ли? Не-а. У меня давно не было секса, а оказывается, что он становится острее, когда тобой движет ненависть и жгучее чувство мести.

Мной именно оно и движет.

Да и потом. Чего жалеть? Я же проститутка. Шлюха. Трахаюсь со всеми подряд, ты помнишь?