Ровно это самое произошло и со мной. Пока я сидела в общей комнате и на машинке печатала платежки, я не понимала, чем я занимаюсь. Сказали напечатать – я и печатала. Зачем? Про что? Какая разница.
В итоге дело чуть не закончилось огромной трагедией. Я ведь как рассуждала? Подумаешь, запятую не там в сумме поставила! Это для меня была просто цифра, а не сумма, которую наше министерство переводило подведомственной организации…
Ужас и кошмар. Чуть не разорила место своей работы. Потом я видела, как бегали начальники друг к другу, решали, что можно сделать, как исправить ситуацию, при этом косо смотрели на меня. Меня не выгнали сразу, потому что мой папа в то время трудился в параллельной системе. Вроде как я там по блату работала. Может, поэтому со мной и не дружил никто. И это тоже оборотная сторона той работы, где ты трудишься по чьей-то рекомендации. Если думаешь, что тебе зажигается зеленый свет, все может быть по-другому.
Странная сложилась ситуация на той самой моей первой работе. И сама я не поинтересовалась, чем занимается эта структура: кого мы спонсируем, куда идут деньги – и мне про это никто не рассказывал. Это, конечно, удивительно – почему я сама не поинтересовалась? Просто обязана была это сделать! Не сделала. А мне неудобно было. Думала, наверное, так положено. Может, тайна какая государственная? Каждый знает только от сих и до сих.
Уж какая там тайна? Обычная работа в государственной структуре. Деньги спускали свыше, мы их дальше посылали. Сначала обсчитали, перераспределили. Вот и всех делов-то. Когда что-то перестает быть обезличенным, то сразу же меняется наше мнение или отношение. Если бы я понимала, на что конкретно уходят эти деньги, кому мы помогаем, кто от этого получит пользу, – наверняка у меня к той работе отношение бы изменилось.
Сейчас я сама принимаю людей на работу. И первое, что я спрашиваю: а что вы знаете о нашей компании? Как правило, мой собеседник очень внятно рассказывает: что, как, чем компания занимается, сколько лет на рынке, цифры продаж. Сегодня вся информация открыта. Если захочешь – все найдешь.
Дальше обязательно интересуюсь, что сам человек ждет от этой работы, чем бы хотел заниматься, на что рассчитывает в перспективе? И уже если мы договариваемся об испытательном сроке, а без этого никак, то я лично провожу инструктаж. Рассказываю подробно, отвечаю на все вопросы. Человек должен быть в курсе, куда он пришел. Сюрпризы все равно будут, но пусть их будет поменьше.
Я хорошо помню себя… Возможно, такой инструктаж в свое время поменял бы мое отношение к моим первым местам службы. В мое время все было по-другому. А еще было такое понятие, как распределение. Куда направили – там сиди. Или по блату. Тем более сиди и не высовывайся. Все еще на тебя и с тихой ненавистью смотрят. Чье-то место заняла.
Да. Заняла. Это точно. Мне это место было, как говорится, ни уму, ни сердцу. А нужно было отрабатывать то самое распределение, причем работая несколько лет.
Сегодня ситуация в корне другая. И вот я тоже обязательно на собеседовании проговариваю. Испытательный срок три месяца. Но у нас с вами еще есть первая неделя, после которой мы с вами садимся и обсуждаем статус-кво: «Нравитесь ли вы нам и нравимся ли мы вам. Важно и то, и другое. Вам должна понравиться работа, вам должен понравиться коллектив, место должно устроить».
Было, например, такое. Все нравится, но добираться до работы два часа. Нет, говорю, невозможно. У вас двое детей. И вот женщина начинает мне доказывать, что все хорошо, она справится, это ее тема, и зарплата хорошая, и коллектив. Но я смотрю на резюме этой самой женщины. Она просто засиделась дома. Обалдела от детей, от проживания вместе со свекровью, бежать готова куда угодно, чем дальше от дома, тем лучше. Но ведь новая работа – это большой совместный труд. Не только ей нужно будет вникать, нам нужно будет учить. А потом приедет ее муж, потратив те самые два часа на дорогу, стукнет кулаком по столу и увезет свою жену. И я отказала соискательнице:
– Ищите рядом с домом.
Приходите на новую работу – не стесняйтесь спрашивать. Собеседование – это не только для вас, оно и для ваших работодателей. Стерпится-слюбится – это и для работы не подойдет.
На самом деле это было страшное для меня время. Время, когда я не понимала, зачем я работаю, на работу шла как на каторгу. А куда было деваться? Ничего другого, как мне казалось, я делать не умела. (Можно подумать, я пробовала.) Еще и поселился страх. А может, я ничему другому просто не могу научиться? Я почему-то уже забыла, что всегда хорошо училась и, между прочим, играю на рояле и свободно говорю на немецком языке. У меня уже начали формироваться комплексы, я все больше замыкалась в собственной скорлупе. У других же получается? Почему тогда не получается у меня?
