Что оказалось на поверку? Государственное учреждение, где мне предстояло работать, находилось недалеко от метро. Дорога приятная, через бульвар. Я изо всех сил пыталась найти плюсы. Вот иду, свежим воздухом дышу, деревья шелестят, дамы собачек выгуливают. И само учреждение располагалось в отдельно стоящем здании – видимо, бывшем особняке. Широкие лестницы, высокие потолки. Меня привели в просторную комнату с большими окнами и указали на мое рабочее место. На мое приветствие присутствующие ответили невнятно. Шесть человек, все сидят, насупившись. Считают…
Я честно пыталась влиться в коллектив. Получалось не очень. «Неужели им всем интересно работать?» – думала я. Вот так вот считать непонятно что? Ни тебе поговорить, ни тебе помечтать. Я так не могла. Все равно я мечтала и совершенно не могла сконцентрироваться на работе.
Я концентрировалась на своих коллегах. Тех самых, что сидели в комнате. Первая, конечно же, – это начальница.
Столы в комнате были развернуты странным образом. Начальница сидела лицом к нам, все остальные лицом к ней рядами, как в школе. Наша руководительница была крепко сбитой женщиной лет пятидесяти, а может, и сорока. Кто его знает? Мне тогда все казались не девушками. Тем более если учесть, как она выглядела. Основной частью ее гардероба был толстый вязаный жилет. Видимо, собственного творчества. Под ним уже не важно что. Может, что и хорошее. Но жилет же в полосочку продольную. Все полосочки темных цветов, так что… Там уж дальше, что ни надень – хоть юбку, хоть платье.
Телефон у нас был один, на столе у начальницы. То есть мы все вкалывали, а она отвечала на телефонные звонки. Несправедливость. Это я вам сейчас свои мысли озвучиваю, которые тогда ко мне в голову приходили, выталкивая изо всех сил мысли нужные, про работу.
Разговаривали мы, стоя рядом со столом. Много, стало быть, не наговоришь. Ты разговариваешь, а начальница смотрит на тебя. Мол, не стыдно? Уже вторая минута пошла. Если нам кому-то надо было позвонить, мы спрашивали: «Можно позвонить?» Вот такие строгие правила.
И ведь если вдуматься, то это же правильно, ничего нас от работы не отвлекало. Ни тебе телефонов и соцсетей, ни новостной ленты. Не то что сейчас. Так нет же, я улетала мыслями в свои неведомые миры.
Ах, да. Про телефон. Если, допустим, наша руководительница шла в туалет, а тут – бац – и звонок, мы имели право снять трубку. Интересно, что, если звонил муж начальницы, он всегда говорил:
– А можно Галочку?
И вот что за странность такая? Или он не знал, кем у него жена работает? И что тут еще пять человек подчиненных сидит? Стало быть, еще одна мысль, чтобы ее подробно подумать.
Но больше всего мне нравилось думать про Фриду Абрамовну. Жила у нас в комнате еще такая сильно пожилая женщина. Почему жила? Потому что лет ей было сильно за 80 или даже больше, а пришла она в это самое заведение сразу после техникума.
От почтенного возраста Фрида Абрамовна совершенно согнулась пополам, лицо ее смотрело на нас при повороте головы где-то на линии талии. Кстати, линия талии у Фриды Абрамовны как раз присутствовала. Как и восхитительный гребень на седом пучке, и неизменные очки на крючковатом носе в роговой оправе. Персонаж из мультфильма «Карлик Нос», господи прости. Ну это я вам сейчас образно объясняю, чтобы не запутались и точно представили данный персонаж.
Скорее всего, в молодости Фрида тоже красотой не блистала, но, по ее рассказам, она была безумно счастлива в браке. Замуж она вышла лет под тридцать, видимо, раньше не было ну никакой возможности, за человека старше нее на сорок лет.
– Это как?
– Это, милочка, прекрасно!
– Так он же старый!
– Он показал мне жизнь! Что может тебе показать двадцатилетний юнец?
– Например, он может показать мне любовь, – зачем-то выпалила я.
Фрида аж задохнулась:
– Невелика ценность. А Борис показал мне мир. Он знакомил меня с архитекторами! Мы плавали на пароходах!
Две подружки Райка и Катерина тут же начинали тихо хохотать и одними губами мне подсказывать: «А еще он помер через десять лет, и Фриде досталось все состояние».
Это уже потом я заметила разного диаметра мутные камушки в длинных ушах и на заскорузлых пальцах нашей Фриды.
– Фрида Абрамовна! Неужели настоящие? – осмелилась предположить я.
– Другого не носим.
Своих детей у Фриды не случилось, с детьми Бориса она вусмерть переругалась из-за наследства, так что домом ее стала работа. В коллективе она тоже ни с кем не общалась. Сначала я попыталась к ней присоседиться – люблю я пожилых женщин, мне с ними очень интересно, – но быстро поняла, что это мне хочется общаться с Фридой, а ей со мной – нет.
– А почему она так высокомерна? Она же старая. А если ей помощь понадобится? Зачем со всеми ссориться? – пыталась я вникнуть в ситуацию.
– Тут нет людей ее уровня! – констатировали Райка и Катерина. – Даже и не старайся. А потом, она еще боится, что мы ее обворуем.
– Как это?
– А так. А иначе зачем она с сумкой в туалет ходит?
