Прогуливаясь около затихшего «доджа», Тимофей думал о всяком разном: об оставшейся уже порядком далеко Плешке, о поворотах фронтовой судьбы, о бессонных цикадах и дорогах. Стрельба на юго-западе вроде стихла. Август и война взяли час короткого ночного отдыха.
Скрипнул забор под перебирающейся через него тенью. Тимофей вскинул автомат и клацнул затвором:
– Стой! Кто лезет?
– Спокойно, Лавренко, это я. – Старший лейтенант отряхнул штаны. – И сад вроде не густой, а то и дело ветки в лицо тычутся. Как тут? Все спокойно?
– Так точно. Личный состав отдыхает.
– Ладно, можно не так официально. Охраняй. Я вон там сяду.
Старший лейтенант сидел на пороге сарая, изредка подсвечивая себе фонариком, размышлял над картой в планшете. Тимофей неспешно прогуливался вокруг машины, останавливаясь у плетня, вслушиваясь в трескотню цикадового сада, наведывался ближе к дороге, возвращался, стараясь не ходить по одному месту.
Начало светать, ветер донес артиллерийскую стрельбу с севера. Боец Лавренко вновь прогулялся в сторону дороги; судя по звуку, вновь везли боеприпасы. А дальше, с юга, тоже доносилась едва слышная пальба. Воюют, день будет длинным. Часовой вновь обошел «додж».
– Слушай, Тимофей, а что у тебя за маршрут дозора такой непредсказуемый? – тихо поинтересовался старший лейтенант, застегивая планшетку. – Есть цель в этом броуновском движении или просто слышишь подозрительные шорохи?
– Не, пока не слышу – смутился Тимофей. – Просто я с разведчиками у нас на Днестре немножко дружил. Они рассказывали, как языка берут. Часовые чаще всего в каком-то своем ритме ходят и охраняют, вот их ждут-стерегут и вяжут как по нотам. Я на всякий случай затрудняю предсказуемость.
– Разумно. Ладно, продолжай затруднять противника, а я пока вздремну часок.
Командир группы забрался в кузов, без церемоний сдвинул вольготно разлегшегося Торчка, и там вновь стихли.
Спать группе долго не пришлось. Уже светало, в селе начали заводить свои машины танкисты, потом на запад пронеслись наши штурмовики, потом где-то впереди немцы вздумали бомбить дорогу.
Тимофей, поразмыслив, взялся за керогаз. Перекусив, группа устремилась в путь, а рядовому Лавренко было велено «залечь на имуществе и дрыхнуть по мере возможности».
Проснулся Тимофей от ругани. В задок «доджа» чуть не въехал обшарпанный грузовик. Старший лейтенант орал на неловкого водителя, грозя штрафной ротой и непонятным «чмом». Очки сползли распаленному Землякову на кончик носа, и выглядел командир группы свирепо. Дурной водитель бормотал о «фашистских тормозах».
Двинулись дальше. Под тентом было душно, солнце висело прямо над головой, пыльные сады тянулись вдоль дороги. Командир утер лицо носовым платком, повернулся к кузову.
– Выспался, Лавренко? Тогда слушайте суть задачи. Примерно через час будем на месте. Если нас, конечно, не снесет какой-нибудь идиот, спьяну нашедший водительские права в станционном буфете. У Жувгур сборный пункт пленных, румыны сдаются массово и охотно. Что, в принципе, хорошо, но порядком осложняет нашу задачу, поскольку нам нужен один-единственный тип в звании майора. Вот он, запоминайте хорошенько…
Фотокарточка оказалась неплохой. Мужчина лет сорока, бритый, серьезный, глаза глубоко посаженные. Фотографировался в гражданской одежде, костюм шикарный, галстук…
– Тож еще до войны. Мог поистрепаться, – справедливо заметил Торчок. – Печаль в том, шо рост неизвестен.
Сержант явно уже видел фото, но и понятно: он давно в отделе, много знает.
– Рост неизвестен, и более свежих фото в нашем распоряжении нет, – подтвердил старший лейтенант. – Зовут его Влад Бэлашэ. Уроженец Бухареста. Знаки различия носит, видимо, саперные, но это не точно.
– Лицо запоминающееся. А вопрос, товарищ старший лейтенант, можно? Для уточнения? – осторожно намекнул Тимофей.
– Валяй, Лавренко. Вопросы разрешаются, вот с ответами у нас не всегда складывается, – буркнул командир, сердито глядя вперед. «Додж» не особо успешно пытался обогнать повозки с санитарным имуществом.
– Этот майор Бэлашэ, он из шпионов? Я к тому, будет он сразу стрелять, если поймет, что его ищут, или, наоборот, яд в вороте раскусит? – предположил Тимофей, помнивший один замечательный шпионский довоенный фильм.
– Стрелять – это вряд ли, – сказал старший лейтенант. – Теоретически пленных должны обыскать и изъять оружие. Понятно, вряд ли там всех подряд тщательно обшмонали, но наш Бэлашэ – офицер, а их бойцы обычно обыскивают с большим воодушевлением. В общем, вряд ли он в трусах парабеллум прячет для встречи с нами. А вот с ядом… Маловероятно, но такое предположение имеет право на существование. Маловато мы знаем о господине майоре. Но он точно не из сигуранцы или военной разведки. Он инженер. Но контактировал с лицами, нам очень интересными, и должен кое-что знать. Так что повнимательнее, товарищи. А ворот действительно нужно будет сразу проверить. Были нехорошие прецеденты, это ты, Тимофей, прав.
