– Во проняло, даже не докурил командир, пальцы обжег, – прошептал Андрюха. – Они, между прочим, знающего офицера еще раньше нас отыскали. Но тот капитан просто знал, что наш Бэлашэ до дивизии доехать не успел. А твой толстяк поосведомленнее. Здорово ты его углядел. Как прыгнешь!
– Ну да. Толку-то. Тут вопросы сложные.
Тимофей точно знал, что группа не преуспела. Раз нет здесь майора, значит, и ехали напрасно, только бензин жгли, время тратили и людей отвлекали. Бывают неудачи у контрразведки. Сейчас старший лейтенант пытается оправдание найти и хоть что-то полезное придумать. Кстати, Земляков еще недавно курил, и не особо культурный табак, привычка дымить есть. Наверное, после ранения курить доктора запретили, он и бросил.
Командир группы выпрыгнул из кузова, обошел машину и вдумчиво, длинно и интернационально выругался – гавкающие немецкие ругательства и мат в плотной интернациональной смеси звучали доходчиво.
– Где Торчок?
– Здеся я! – немедля откликнулся подошедший сержант.
– Отож едем и поспешаем, – скомандовал командир группы. – Можем успеть, есть шансец.
– А курс? – уточнил Торчок.
– В штабдив, это километров десять. У них ближайшая толковая связь. Далее по обстоятельствам. Андрей, твою… Мы уже стартовать должны!
Дальше пошло уж так прытко, что Тимофей и удивляться не успевал. Промчались к другому селу. У затора на перекрестке командир встал в кабине, заорал и так явственно грозил автоматом, что живо рассосалось. Подкатили к хатам. Штаб дивизии тут не особенно разворачивался, явно собирались двинуться дальше.
Земляков скомандовал:
– С автоматами за мной! Морды грозные!
Группа почти ворвалась в большую хату. Здесь старший лейтенант размахивал не оружием, а куда более грозным удостоверением. Сержант Торчок и Тимофей торчали за спиной, держа автоматы на груди. У двух полковников глаза на лоб полезли от такого нахальства, но, прорвавшись к старшим, командир группы мигом сменил тон. Обращался к орденоносным начштабу и комдиву доверительно, напирая на то, что «ситуация экстренная».
Немедля вызвали шифровальщика. Вообще-то Тимофей и не знал, что в штабе такие должности имеются. Командир с шифровальщиком заперлись у радистов, бойцы группы сидели снаружи, не выпуская оружия из рук.
– Отож думал, постреляют нас с переляку, – качая головой, пробормотал Торчок.
– Так вы же и напугали: вон, щетина дыбом, из-под бровей так и зыркаете, – пояснил Тимофей.
– Що, опять? – поскреб подбородок сержант. – От же, вновь на вид поставят. Но воздействие-то я даю чи нет?
Штабной народ, действительно, близко старался не подходить, квадратный сержант-контрразведчик внушал серьезные опасения. Наверное, вот так истинный смершевец и должен выглядеть, прямо хоть страшные сказки про него рассказывай. А то берут болтунов вроде Андрюхи – дискредитирует насмерть.
Тимофей самокритично подумал о себе: вообще сопляк, никакого толку. Но боец Лавренко лишь временно прикомандированный, ему можно.
Вышел Земляков.
– Сидите? А дела меж тем улаживаются. Пришлют машинку, и должен я успеть. Выдвигаемся на околицу вдоль дороги. Ориентир – колодец для скота, за ним, говорят, поле ровное.
Идя к «доджу», Торчок зловеще поинтересовался:
– А позвольте уточнить, товарищ старший лейтенант: отож куда вы должны успеть?
– Самолет сядет, мигом забросит в Одессу. Там слегка морем. Крюк далекий, но получается, это самый быстрый вариант, – пояснил Земляков.
– От гарно-то как, що быстрый. А инструкция?! – грозным шепотом возгласил сержант.
– Инструкция не догма, а ориентир для надлежащего исполнения, – оправдался старший лейтенант. – Самолет подгонят не «дуглас», а что полегче. Вместе с «доджем» мы туда определенно не втиснемся. Подождете здесь радиограммы и сразу двинетесь согласно новой вводной.
– Неможно! – твердо сказал Торчок. – Отож и у меня инструкция. Однозначная!
– Не шуми. Самолет не резиновый, у него тоже однозначные технические возможности. Да и на кого мы машину оставим? Бойцы молодые, затеряются. – Земляков глянул на Тимофея. – Не обижайся, Лавренко, но опыта у тебя маловато.
– Опыта у него вдосталь. И карту он понимает, – буркнул Торчок. – Но дело не в том. Вы, поручик, в своем ли уме? Куда в одиночку? Твердо запрещено. И вас не похвалят, а я так точно штрафной ротой не отделаюсь.
Заговорил Павло Захарович совершенно правильно, без народного акцента, да еще обозвал командира старорежимным поручиком. Тимофей не понял, с какой стати, но осознал, что разговор пошел совсем уж серьезный, и на всякий случай отстал. Начальство внимания не обратило, отошло к плетню. Земляков открыл планшетку и стал показывать на карте. Доносились обрывки разговора:
– Эта дурацкая вторая крепостная рота сейчас вот здесь… будут выходить к лиману, но майор там в плен определенно не попадет. Убьют, наверное.
– Черт с ним, другого майора найдем. Там десант, и пойдут прямо в бой. Убьют никчемно. Совершенно иное у нас с вами задание, – настаивал Торчок.
