Лёник ходил в сад, ему было пять лет. Сад он любил, с детьми дружил, в сончас спал, но кашу на завтрак не ел. И как-то забирая его вечером домой, я столкнулась с мамой Владика, которая тоже забирала своего сына. Она была очень красивой брюнеткой. Стройной, высокой, с пышными волосами и большими глазами. Одним словом, производила впечатление.
Когда я с сыном вышла на улицу, мысленно размышляя про очарование чужой мамы, сказала вслух:
– У Влада очень красивая мама.
– Да, – ответил мой сын.
Но в его голосе что-то меня насторожило. Мне послышались в нем нотки сожаления. Мне стало любопытно, и я спросила:
– А твоя?
– Моя – не очень, – вздохнул сын.
«Вот тебе на!» – подумала я. Такого ответа я явно не ожидала. Нет, я, конечно, понимала, что точно не произвожу такого же впечатления, как мама Владика. Я была на тот момент тщательно умытой домохозяйкой, чаще всего носила джинсы и свитер, собирала волосы в хвост и вообще не читала ничего про моду и не следовала ей. Но при этом я почему-то думала, что домашние должны считать меня красавицей. И тут я услышала обратное.
Наверное, я замедлила шаг и как-то изменилась в лице, потому что сын приостановился, посмотрел на меня и сказал:
– Но ты не расстраивайся. Мы тебя и такой любим.
С тех пор я стала стараться быть чуточку красивее, чтобы меня не просто «и такой» любили, а чтобы мной любовались. Вышло это или нет? Не могу точно сказать, но когда я рассказываю эту историю своему уже взрослому сыну, то он смеется и утверждает, что я точно всё придумала, такого не могло быть. Но я после этого думаю, он так говорит, потому что взрослый и знает правила приличия или потому что я все-таки стала производить впечатление.
Мамы очень часто с детства прививают детям любовь к искусству. Все делают это по-разному. Кто-то дома ставит спектакли для семьи и гостей, кто-то работает в этой сфере, и их дети пребывают в театральном, музыкальном или художественном мире с пеленок. Кто-то усиленно водит по театрам, а кто-то предпочитает музеи. Как бы то ни было, мамам редко сидится дома, и легких путей мы в жизни не ищем.
Странно, что именно сфера искусства притягивает мам. Мало кто из нас с детских лет начинает растить из детей физиков, химиков или будущих чемпионов по шахматам. Но каждая из нас убеждена, что мир прекрасного надо открывать детям как можно раньше.
Я не знаю, правильное это убеждение или нет, но считаю, что этот мир может открыться каждому из нас в любое время. Я тоже рано начала водить детей в театр и в музей. На спектакли мы ходили чаще, потому что лично я люблю их больше. И стоит отметить, что иногда дети открывают этот мир по-своему.
Моя Надя с удовольствием ходила в театр, она не любила цирк, так как боялась клоунов. Но была у нее одна особенность: она любила сидеть исключительно в первом ряду партера. Только будучи у самой сцены, она сидела спокойно, не отвлекалась и выдерживала спектакли любой продолжительности.
Эта любовь объяснима. Когда ты маленькая девочка, то очень часто чужой взрослый папа или чужая взрослая мама перекрывают тебе весь вид на сцену. А видеть-то хочется, поэтому ты забираешься на колени своей мамы.
Сидеть так два отделения неудобно ни тебе, ни твоей маме. А еще иногда рядом бывает младший брат, а так как он меньше, а мама одна, то на коленях у нее сидит он. И это обидно вдвойне.
Одним словом, Надя любила комфорт. Но я не всегда могла купить билеты в первый ряд. Их очень часто не оказывалось в кассе, ведь и другие дети любят смотреть спектакль без помех. И вот если мне этого не удавалось, то приходилось выслушивать Надькины претензии во время очередного культурного выхода:
– Смотри, сколько детей сидят ближе, чем мы, – угрюмо говорила Надя.
– Да, им повезло больше. Но и у нас неплохие места, – старалась я разрядить обстановку.
– Нет, – заявляла дочь, – просто их мамы больше любят своих детей.
Ну что тут можно было сказать? Что те мамы более удачливые? Что они покупали билеты раньше меня? В другой кассе? У меня не было слов, я лишь целовала свою ворчливую девочку и говорила:
– Прости, в другой раз я буду больше стараться.
И я старалась. Как-то я даже купила билеты в Большой театр на балет «Чиполлино». Купить тогда билеты в этот театр было сложно, их появление в кассе театра приходилось караулить, а у перекупщиков цены были заоблачно высокие.
И вот мы оказались в Большом. Надька была не в духе, так как у нас не первый ряд партера, а амфитеатр. С амфитеатра видно великолепно, но для дочки это не аргумент, так как она видит много детей перед собой. А это означало, что этих детей любят больше, чем ее. И это точно не радовало.
Кроме того, балет сложен для понимания детей. В нем нет слов, есть музыка и танец. Я, конечно, «разжевывала» Наде все сцены, объясняя, что происходит во время танца и что будет происходить в следующей сцене. Но Надя явно хотела быть недовольной.
– Смотри, – говорила я, – папу Чиполлино арестовали и собираются посадить в тюрьму. Им всем грустно, они расстроены, они с ним сейчас прощаются.