У моего Лёника был любимый медведь. Это был желтый Винни-Пух в красной майке. Нет, мой мальчик медведя не сосал. Возможно, потому что эта игрушка появилась у него не с рождения, а лет этак с четырех, когда уже нет рефлекса сосать что-либо.
Но медведь был любимым. Лёник часто «водил» его в сад, бабушка вязала ему свитера и шапочки, одну летнюю рубашку сын вообще шил медведю самостоятельно. В отличие от дочери сын владел ножницами, нитками и иголкой. Рубашка шилась для путешествия к морю, но медведь никак не лез в чемодан. Пришлось уговаривать сына оставить друга дома, что ему, меховому, на юге будет жарко, а пляжный песок испортит его шкурку. Медведь в итоге остался в Москве, но добиться этого результата было тяжело.
Винни-Пуха любили сильно, он до сих пор живет на верхней полке в шкафу, хотя сыну уже 20 лет. Нет, с медведем не играют, конечно, он просто стал раритетом.
Когда у нас дома появился живой кот, то проблем с именем не было. Рыжего котенка без раздумий тоже назвали Винни-Пухом. Коту свитеров и шапочек не вязали, гулять с ним не получилось, так как этот Винни оказался домоседом. Но зато он спал с сыном, «делал» с ним уроки и был всячески ему предан.
У Нади какой-либо одной любимой игрушки не было. Она не любила кукол, но любила плюшевых зверушек. У нее были любимые плюшевые: тюлень, барашек Бяша, Феня (я так и не поняла – курицей она была или другой птицей) и куча плюшевых медведей.
Медведей было больше тридцати. Надя их собирала. Они и сейчас есть: медведь в шапочке, медведь в кофточке, медведь худой, медведь большой, медведь-бомжик, медведь розовый…
Для Нади главным было, чтобы игрушка была мягкой, не механической, и чтобы не издавала никаких звуков. Если игрушка заводилась, ходила, жужжала, разговаривала, Надя пугалась до слез. Не знаю, что она придумывала себе, но страшно ей было точно. И этот страх был все Надькино детство.
Когда дочке было полтора года, рядом с нашим домом был небольшой магазинчик игрушек. В хорошую погоду продавцы выносили столик, на котором раскладывали разную дребедень. Это были лизуны, мыльные шары, скакалки, маленькие машинки, совки, формочки и тому подобное. Практически всегда Надя что-то выпрашивала. Чаще это были мыльные пузыри, которые мы тут же за день выдували.
Однажды продавец решила продать нам что-то более крупное и позвала Надьку в сам магазин. У моей маленькой дочери разбежались глаза. Когда в тебе метр роста, а игрушки на полках до потолка, то это настоящее детское царство. И ты, естественно, не знаешь, что выбрать, потому что у тебя одни эмоции.
Но расчетливая продавец решила помочь растерявшейся Надьке. Она достала с полки самую дорогую игрушку. Это была обезьяна, которая ходила, переворачивалась на руках и пела песню. Женщина просчиталась. Она не знала про Надькины страхи. Как только обезьяна с шумом начала ходить по полу магазина, Надя с ревом выскочила на улицу. Больше мы в тот магазин ни разу не зашли.
Когда Наде было шесть лет, и она уже была в подготовительной группе детского сада, почти у всех детей были странные плюшевые ушастые игрушки с большими глазами. Я не помню их названия, они были похожи на страшных волосатых гномиков, но забавно шевелили ушами, моргали и что-то говорили. И Надя вдруг стала просить такую же.
– Надя, ты будешь ее бояться, – говорила я.
– Нет, – отважно уверяла дочь. – Я выросла.
Папа поддался на уговоры ребенка, что всегда несложно давалось детям, и мы отправились в Детский мир. Надька выбрала себе зеленоватого уродца. И смело решила его купить.
Я подошла к папе с дочкой и предложила проверить игрушку: вставить батарейки и посмотреть, будет ли она шевелиться. Муж согласился. Батарейки были вставлены, и ушастик ожил. Он захлопал глазами, задвигал ушами и что-то стал бормотать. Это выглядело мило, и мне он даже понравился. Я хотела сказать об этом дочери, повернулась к ней и обнаружила, что Надька со страху сползла под прилавок. Она отказывалась смотреть на ушастика и просила его не покупать.
Других попыток купить технологичные игрушки у Нади не было, не ее это. Странно, что она не боялась Лёниных роботов и управляемых машин. Почему-то игрушки брата ее не пугали.
Любимой одной игрушки у Нади не было, но ей очень нравилось детское одеяльце, в которое ее укутывали для прогулки, когда она была маленькой. Засыпала дочь тоже всегда лишь под ним. У нее в этом одеяле был любимый уголок, который она крепко сжимала в кулачке во время сна.
Надя выросла, одеяла стало ей мало, но она все равно с ним спала. Накрывалась большим, а это одеялко обнимала и сжимала в руках свой любимый уголок. Без одеялка Надя не спала до самой школы.
Однажды я с детьми уехала на дачу и забыла любимое дочкино одеялко дома. Первую ночь Надя не спала совсем. Она сидела на своей кровати с сонными глазами и ревела в голос, причитая:
– Где мое одеялко? Я хочу-у-у свое одея-я-ялко!
Было видно, что она хочет спать, но без своего любимого уголка в руке не соглашалась даже прилечь.
В шесть часов утра я позвонила ее папе в Москву и сказала: