Запал ей больной Павел в душу, как-то многое для нее совпало: и сына, и деда звали Павлами, и муж пропал от такой же болезни, и стала она к нему наведываться, молоко ему носить, яички свежие, щи горячие и ходить помаленьку он начал в ходунках по коридору. Чисто и прибрано стало у него, да кой-что из одежды мужниной она ему отдала. Он ждал ее прихода, радовался, как ребенок, а сына уговорила отдать ему свой портативный радиоприемник, на время, конечно, чтоб не скучал. И горемыка Павел пошел на поправку.
Понимала, что человек он городской, к труду не приученный да еще и больной. А все ж сердце за него ныло, особенно, когда рассказал он ей свою печальную историю. Чувствовала, как тяжело было ему, только не все поняла она из его измышлений. В тот день ветер и дождь сильный были, деревья качало, аж страшно на работу идти было, боялась судок-контейнер с горячими щами разлить. Задержалась сильно. А он нервничал, у окна дежурил, ждал ее. А как пришла, то сам и стал говорить без умолку, что с детства родители не давали ему заниматься тем, чем ему мечталось, считали, что вредно ему заниматься шахматами, а он, мол, большие надежды подавал, в школу Ботвинника попал, с Гаспаровым играл. Жениться ему рано не разрешили, и все у него наперекосяк пошло: и в шахматах не достиг, чего мечтал, а спустя годы и с женой не заладилось, развелся он с ней. Дочку забрали его родители к себе, да скоро померли, в автомобильной аварии погибли. Всю жизнь он ее воспитывал, да видно плохо. А дальше чудно как-то все у него вышло. Дочка ни учиться, ни работать не захотела, туниядничала, по дому ничего делать не хотела, в компании, видно, встретила не чистого на руку мужика. Он и надоумил ее квартиру приватизировать и продать. А ему она сказала, что дом с женихом хотят они купить на станции Отдых. Кричала, что любит жениха, что отец хочет сделать ее такой же несчастной, как и он сам. Вот так остался он бездомным.
– А что же дальше? – спрашивала Марья Ивановна. – Как здесь очутился?
– А здесь прячет она меня от жениха, иначе боится, что не женится он.
– Батюшки, – удивлялась Марья Ивановна, – да что ж за жених такой, от которого отца скрывать нужно, да еще дома его лишить.
Рассказ этот поначалу показался ей неправдоподобным, но чем больше она узнавала Павла, тем больше верила. Доводила она его, дочурка-то. Житья от нее не было. К тому же не желал он ей своей участи, решил, что по любви ей нужно замуж выйти, а для себя решил, что умирать ему пора. Да вот не умиралось…
– Да разве ж можно было так с отцом обращаться, – не укладывалось у нее в голове.
– А ты хоть видел тот дом али документы какие на него?
Но он отнекивался:
– Зачем чего-то видеть, я верил ей.
Но чем чуднее был его рассказ, тем более удивлялась она и жалко было его, а потом разговорился, да какой собеседник любопытный оказался, как историю знал, все о самозванце рассказывал. На все свой оригинальный взгляд имел. Из «Бориса Годунова» Алексея Толстого отрывки наизусть читал, будто и не было у него инсульта никакого, из Твардовского целую главу «Теркин на том свете» полчаса говорил. Заслушалась она, не приводилось ей раньше такого слышать, аж про работу забыла, и уходить от него не хотелось.
Тогда и пришло решение: нет, не может такой человек пропасть, просто сгинуть, и кому ж его спасать, как не ей, ведь никого у него не осталось, кто б пожалел… Опять же бескорыстный и добрый, не стал с дочкой судиться да рядиться, все отдал да и пошел куда глаза глядят, право, не от мира сего.
Однажды после работы у отеля увидала она такси со знакомым местным таксистом, заговорили за жизнь, спросила, кого он ждет, а тот ответил ей, что ждет молодую девицу с длинными ногтями, время от времени сюда заезжающую, которая пирожки да соки возит кому-то. Тут и догадалась Марья Ивановна, что это к ее Павлуше дочка ездит. Она и стала расспрашивать, откуда, мол, возит и что о ней известно, от него и узнала, что возит он ее из соседней деревни, где недавно продали участок с недостроенным домом, что видал у нее мужика с волчьим лицом в годах, говорят, жилье у пенсионеров в ренту берет: то ли в полюбовницах она у него, то ли как… Приезжает он к ней время от времени.
Вот и размышлять стала Марья Ивановна, что раз дом-то недостроенный, значит и не зарегистрированный, что раз мужик с волчьим лицом, то значит и держаться от него нужно подальше, что упустил дочку свою Павлуша. Отец по миру пошел, да и сама останется не у дел. Да, видно что-то он ей не договаривал, а скорее всего, вынудили его лишиться квартиры. Подходить к своему дому стала, услышала знакомый стук, сразу поняла – сынуля ремонтом занимается, козлятник ремонтирует, заторопилась. Ждала его. Щец наготовила, всем хватит. Радостно встретила сына. Подогрела щи, а за обедом сын начал неспешный разговор, как будто говорил не ребенок, а взрослый человек:
