Из двери с надписью «Операционная» вышел усталый Бобровский, за ним, опустив голову, медсестра Света. У стены стоял мужчина, растеребивший на нитки повешенный на шею шарф. Он сделал нерешительный шаг навстречу Бобровскому, тот поднял на него холодные глаза…
– Мне очень жаль. Ребенка не спасли, – сказал Бобровский так леденяще спокойно, что Света попросту не узнала всегда такого интеллигентного, душевного с пациентками, такого доброго Владимира Николаевича.
Мужчина, издав какой-то хриплый клекот, внезапно закричал:
– Так и знал! Так я и знал! Не надо было сюда! Живодеры! Вы мне ответите!..
И замахнулся, чтобы ударить врача. Но Бобровский левой рукой перехватил и загнул за спину конечность папаши, а потом занес свою руку, чтобы ударить мужика… Очень ему, видимо, этого хотелось. Но Света резко вскрикнула, повисла на занесенной для удара руке, и это охладило пыл врача:
– Заткнись, урод! – прошипел Бобровский. – Не надо было эксперименты над женой ставить! Или тебя самого под водой рожали, Ихтиандр хренов?…
Отпустил его, вытер руку о свою хирургическую пижаму и ушел. Света побежала было следом, а потом вернулась и сказала «Ихтиандру»:
– Скажите спасибо, что он жену вам спас.
И только тогда мужик начал хлюпать носом. Посмотрел на свои дрожащие руки и сполз по стене на пол…
Подавленный Бобровский шел по коридору в сторону ординаторской. Его догнала Таня. Догнала и шла рядом, заглядывая сбоку вверх:
– Владимир Николаевич, я готова.
Врач еще не отошел от трагического случая в операционной, поэтому он лишь автоматически повторил то, что сказала Таня:
– Готова… Ну, молодец, что готова. Что у тебя?
Таня сразу потухла, как фонарик:
– Умгангс шпрехе. Разговорная лексика.
Бобровский нахмурился, потер виски:
– Ой, Татьяна, забыл совсем… Заработался… Пошли учиться… майне либен лерерин!
И вот уже снова заулыбалась Таня:
– Ой, так вы же неплохо говорите! И произношение…
После содержательной экскурсии на объект состоялся корпоративный обед с инвесторами, где итальянцы оттаяли настолько, что стали частично понимать реплики главного инженера. Сергей отошел чуть дальше, чтобы шум в помещении не был слышен в трубке. Он довольно давно увидел неотвеченный вызов жены, но перезвонить получилось только сейчас:
– Верочка, это я. Прости, не слышал звонка.
В это время вся компания дружно рассмеялась. Вера в трубке услышала среди мужских голосов звонкий женский смех, но решила не спрашивать Сергея ни о чем. Сергей почувствовал, что Верочка не знает, как воспринимать всеобщее ликование, идущее фоном к их разговору:
– Вера, обстановка не для разговоров, я тебя совсем не слышу. Перезвоню позже, хорошо?
Вера молча отключилась. Да, что-то в Сережиных планах пошло не так с самого утра, как он и предчувствовал. Отсюда эта торопливость, какая-то раздраженная вежливость. Вера, конечно, расстроилась…
Вера сидела за столом, просматривала истории болезни, делая пометки на календаре. Вошла бледная, усталая Наташа, упала на диван:
– Верочка, у нас еще вода есть? Холодненькой минералки! Я из горячего цеха.
Вера поднялась, открыла дверцу холодильника:
– Смотри-ка, действительно есть. Неожиданно как-то, среди зимы…
Наташа махнула рукой:
– Да это я сама покупала недавно, как почувствовала, что сегодня в родильном флешмоб случится.
Вера спокойно заметила:
– Там ежедневно флешмоб. В одном месте в одно время собираются люди и одновременно рожают.
Наташа, отпив из налитого Верой стакана добрую половину, отдышалась и сказала:
– Нет, не флешмоб, а аншлаг: четыре девочки и четыре парня, все столы заняты.
Вера удивленно пожала плечами:
– Ну и что? Обычная статистика.
Наташа даже поперхнулась остатками воды:
– Обычная?! Восемь новорожденных в течение часа? С промежутком в семь с половиной минут? Акушерки временами громче рожениц кричали… Там, как на конвейере, работали: потуги – схватки – младенец, и так восемь раз подряд! И что интересно: мальчик – девочка, мальчик – девочка. В такой вот строгой последовательности.
Вера, наконец, рассмеялась:
– Молодцы какие! Прямо олимпийская команда по синхронным родам!
Наташа встала, потянулась:
– Вот-вот. Бобровский примчался на помощь. И меня… мобилизовали. – Наташа хмыкнула на Верину шутку: – Ну да! Олимпийцы. Бобровский там на всякий случай остался. Вдруг еще кто-нибудь подтянется, для ровного счета.
– Ну, если Бобровский там, я спокойна.
– Когда уже я буду спокойна? Когда я успокоюсь, а, Вер? – Наташа вздохнула тяжелее, чем от усталости.
Вера посмотрела на нее искоса:
– Ну что, так и будешь вздыхать?
Наташа развела руками:
– А что еще остается?
А Вера раздумчиво сказала:
– Может, взять инициативу в свои руки?
