Кстати, описываемые события произошли с декабря по сентябрь. Акушеры-гинекологи называют этот период «десять лунных месяцев». Именно это количество дней и ночей нужно женщине для того, чтобы выносить ребенка. Однако в нашем случае это лишь интересная подробность «в тему». Если читатель думает, что в конце повествования на свет появится дитя, он ошибается. К финалу нашей истории на свет появится… очень много детей!
А иначе, зачем же каждое утро во двор Большого Род дома приезжают Вера Стрельцова, Владимир Бобровский и остальные их коллеги, о которых речь пойдет позже? Да вот как раз за этим!
…Каждый день Вера Михайловна приходила на работу взволнованная. Во-первых, потому что от природы отличалась повышенной эмоциональностью. Обзавестись профессиональным равнодушием, порой совершенно необходимым для работы по медицинской части, она так и не смогла. Во-вторых, потому что и в самом деле ежедневно терялась в догадках и предчувствиях: что день грядущий ей готовит? Будет ли он трудным? Легким? Радостным? Печальным? Ведь здесь, в Большом Роддоме, все, как нигде, рядом: смех и слезы, счастье и несчастье, боль, пот, кровь и нежность, любовь, надежда…
Вера шла по коридору в направлении ординаторской, на ходу снимая пальто, и думала: «Ну, что у нас на сегодня? Как там переночевала моя счастливая тринадцатая палата?…» Суеверная, как большинство медиков, она при этом не верила в какую-то особую отрицательную энергетику «чертовой дюжины». Просто по непонятным причинам именно в тринадцатой палате, как правило, случался какой-то экстрим. И если в пятницу она выписала из тринадцатой двоих мамочек, значит, им на смену в понедельник должны появиться новенькие.
Ну, и кто у нас будет новенький?…
…Уже переодетая в белую форменную пижамку, Вера стояла возле поста медсестры и давала ей указания, поглядывая в свои бумажки. Симпатичная, сообразительная и расторопная, но при этом всегда потрясающе спокойная, а со стороны – так и просто безмятежная, Таня почерком первой ученицы записывала за врачом:
– Так, тринадцатая палата. Вновь поступивших двое… Берестень, гестационный сахарный диабет… Гм. Ну, давай сразу сделаем ей гликемический профиль и УЗИ с допплерометрией…
…Захарова. Патология сердца. Пролапс митрального клапана. Ах ты, зайка… И всего-то 24 года… Пиши, Таня. Консультация кардиолога, эхокардиоскопия для решения вопроса о родоразрешении…
Акушерка родзала бесшумно подошла к Вере со спины, на ходу стягивая перчатки:
– Вера Михайловна, утро доброе… Веселовская рожает, очень схватки сильные. Можно, обезболим?
Вера Михайловна кивнула, оборачиваясь:
– Доброе… Окситоцин и дротаверин по полтора кубика. Я подойду через минут десять.
Таня подняла на Веру Михайловну ясные глазки:
– Это все, Вера Михайловна?
Вера Михайловна кивнула:
– Пока все, Таня. Остальное – после обхода.
В тринадцатой палате лежали четыре мамочки. У всех разные сроки и разные проблемы. И возраст разный: старшей по виду – немного за тридцать, младшей – едва ли исполнилось двадцать. На одной из мамочек красовалась перевязь, на которой была прикреплена черная пластмассовая коробочка, холтер – прибор для круглосуточного мониторинга работы сердца.
В палате царила тишина: видно, две «новенькие» еще не совсем раззнакомились с двумя «старожилками». Ведь когда мамочки осваивались в палате, то разговоры смолкали лишь на ночь да на «тихий» час. Очень уж располагает к долгим разговорам атмосфера больницы и общее дело, которое всех их сюда привело. Обсуждаемые вопросы просто неисчерпаемые: будущие дети – в первую очередь, здоровье, мужья, свекрови, интересные случаи из жизни… Женщины из роддома возвращаются умудренными своим и чужим опытом, обогащенными универсальными знаниями по всем жизненным вопросам, нашедшими новых подруг. Между прочим, начавшаяся в роддоме дружба бывает долгой и креп кой: она ведь «закалена» самым серьезным женским испытанием… Пожалуй, есть что-то общее между службой в армии и… плановой госпитализацией на сохранение и роды, с поправкой, конечно, на гендерные особенности! Пока не отслужил в армии – не мужик, пока не родила…
Впрочем, каждое сравнение – условно. Но кому трудней – мамочкам-первородкам или солдатам-первогодкам, – еще можно подискутировать!..
А пока мамочка с холтером разговаривала не с подружками по палате, а по телефону – вероятно, с мужем:
– Лучше кураги принеси и инжира. Да, полезно. И для сердца тоже полезно. Сам-то что ешь?
Выслушав ответ, грустно улыбнулась:
– Я бы тоже сейчас пельмешков съела. Только не магазинных – маминых… Нет-нет-нет… Ну, в каком еще термосе?…
В палату вошла медсестра Таня, подошла к кровати, на которой сидела с глянцевым журналом совсем молоденькая, лет девятнадцати, мамочка, негромко пригласила:
– Пойдемте, Лазарева, сейчас мы вас подколем…
Мамочка отложила журнал, с некоторым подозрением покосилась на медсестру, почесав при этом аккуратненькое ушко с четырьмя сережками в мочке:
– В смысле, приколоться хотите?
