Вера Михайловна собиралась домой. Достала из ящика стола и, подержав в руках, положила в сумочку свою косметичку. Потому что подумала и не стала красить заново губы: а пусть Сережка поцелует, не боясь запачкаться или «размазать»…
В кабинет заглянул Бобровский:
– Вера Михайловна! Интернов забирают у нас, подпишите им документы. И пару слов от себя в качестве отзыва. Проходите, ребята…
Вошли – Саша и Лера, Сосновский и Кошелева. Лера – веселая, как птичка, Саша… Хм, а Саша – не очень…
Вера Михайловна взяла протянутые ей парнем бумаги. Пролистала, бегло прочитала, вскидывая время от времени на ребят внимательные глаза:
– Ну что, понравилось у нас? Или в гинекологии интереснее?
Лера радостно прочирикала:
– В родильном интереснее всего. Каждый день – что-нибудь новенькое! Кто-нибудь, вернее!..
А вот парень молчал. И вдруг Вера заметила, с какой тоской посмотрел он на фото, стоящее у Веры Михайловны на столе, то, на котором стояли вместе она сама, Наташа и медсестра Таня.
Вера написала отзыв о практике сначала в Лериной брошюрке, потом в той, что принадлежала Саше Сосновскому. Коротко посмотрела на него: сколько ему – года двадцать четыре… пять… Вера спрятала улыбку и решила проверить догадку…
– Ну, вот, все готово. У вас еще есть время, чтобы определиться с выбором. Знаете, есть такие стихи: «Что предначертано, то сбудется само».
Саша Сосновский отвел глаза от фото и встретился взглядом с улыбающимися, все понимающими глазами Веры.
– Так что, может, еще будем работать вместе, – продолжала она, – а вы – молодцы, старательные, исполнительные, инициативные. Можно сказать, талантливые… Всем тут понравились. Спасибо вам за помощь, за сотрудничество.
Вера встала и протянула ребятам дневники. Они направились к двери.
Саша у порога обернулся, немного даже поклонился:
– До свидания.
Вера Михайловна приветливо кивнула:
– Всего хорошего!
Парень как будто еще что-то хотел сказать или спросить, но тут у Веры Михайловны зазвонил телефон.
– Приехал? Все, бегу… – сказала она в трубку.
А Саша вышел.
Вера прибежала от дверей приемного покоя к машине, села на переднее сиденье, звонко поцеловала мужа:
– Поехали!
– Поехали, Гагарин мой любимый… – ответил Сергей, включая зажигание и плавно отъезжая в сторону ворот.
Вера тихонько засмеялась.
– О, чуть не забыл! Открой-ка бардачок…
– Ух, ты!.. – Вера открыла бардачок, а там лежало большое, как мячик, и очень красивое яблоко. Она взяла его, понюхала, прижала глянцевый бочок к щеке и в тот же миг вспомнила, что вкусное подношение Бусла забыла в ординаторской. Ну, не возвращаться же! – Спасибо… Целый день так хотелось яблочка…
Вера повернулась, с улыбкой посмотрела в окно…
И, уже выезжая за ворота, увидела, как долговязый интерн Сосновский стоял, прислонившись к турникету, курил и неотрывно смотрел на дверь…
А оставшаяся на дежурство Наталья Сергеевна стояла рядом с кроватью Вероники Кругликовой и меряла ей пульс, сверяясь со своими часами. Та терпеливо ждала, что скажет врач.
– Все нормально, не волнуйтесь, – сказала Наташа, отпуская руку Вероники, – ну, ничего, бывает… Слава богу, Елена Прокофьевна оказалась в нужное время в нужном месте. Как обычно, впрочем…
И повернулась, чтобы уйти.
Мамочка, стоявшая у окна, сказала:
– Девочки… Вон там чей-то муж стоит. Уже час, по-моему…
Наталья Сергеевна, мельком глянув в окно, уточнила с улыбкой:
– Это чей-то будущий муж. Не женат еще. Наш интерн, Сосновский Саша… – и открыла дверь.
Вероника еще спросила ей вслед:
– А у меня не будет преждевременных родов? Мало того, что токсикоз, так еще и этот случай…
Наташа покачала головой:
– Из-за этого случая – нет. По показаниям у вас будет кесарево сечение. В двадцатых числах июля, если не ошибаюсь. Плюс-минус один день…
…Наталья Сергеевна вышла из палаты, закрыла за собой дверь. Шла по коридору в сторону ординаторской, глядя в уже потемневшие окна. И каждый раз видела внизу, во дворе, огонек сигареты в руке стоящего «в карауле» интерна Сосновского.
И вдруг заметила, что он покинул свой пост и тоже переместился.
Она остановилась. И интерн остановился тоже. Он явно видел ее: в коридоре ярко горел свет, а на улице все чернее сгущались сумерки… Наташа подошла к окну и внимательно посмотрела на парня. Потом негромко, как девчонка, рассмеялась и толкнула дверь ординаторской. Там, на столе, лежал в ее папке еще один опус, написанный на оборотной стороне кардиограммы Кати Павловой.
Наташа села за стол и вполголоса прочитала стихи интерна Сосновского:
Бывает ли так, что двое мужчин соперничают… в одностороннем порядке? То есть когда один всерьез считает другого соперником, но не догадывается, что это взаимно? Правильный ответ: да, бывает.
