Наташа стояла возле сестринского стола, на котором лежала пачечка листков со свежими анализами, и читала строчки, написанные на таком же желтоватом листочке, на чистой стороне:
Она и не заметила, что читала стихи вслух… Оглянулась по сторонам. Из ближайшей палаты выплыла и прошествовала далее санитарка Елена Прокофьевна. Наташа окликнула ее:
– Елена Прокофьевна! Вы не заметили, кто анализы из лаборатории принес?
– Таня, вроде. Или Света? Кто-то из сестер, как всегда. А что? Потерялось что-то?
Наташа улыбнулась, глядя в пол:
– Да нет, нашлось…
…По двору под окнами отделения, не торопясь, шла небольшая семейная группка: молодой человек с двумя чем-то наполненными пакетами, две девочки-подростки и мальчик лет пяти. Все четверо были повязаны одинаковыми шарфами, только у мужчины он виднелся из ворота куртки. Девчонки вели малыша за руки, мужчина на ходу набирал номер на телефоне…
В четвертой палате Катя стояла и смотрела в окно. Первая увидела идущих по двору посетителей:
– Господи, как на Буслов моих похожи издалека… Но дядя Петя, видно, с утра один приезжал. Он такой, ранняя пташка…
И тут у Ксении на тумбочке зазвонил телефон. Она приняла вызов, приподнимаясь на кровати:
– Что, уже пришли?
Ксения подошла к Кате и тоже стала смотреть в окно:
– Вижу, вижу… Молодцы. И Виталика привели, зайки вы мои… Сейчас спущусь. Вы во двор идите, налево…
Катя все смотрела на Ксенину семью:
– Слушай, а мне и правда показалось: мои из деревни приехали!.. Это я, наверное, просто соскучилась… – Катя бросила взгляд на часы. – О, скоро уже Кирилл придет.
Веселая Ксения как могла быстро шла по коридору: не терпелось обнять своих…
А на весах стояла капризная Вероника, пытаясь двигать гирьки, что у нее плохо получалось. Обводя сердитым взглядом окрестности, Вероника сканировала, как из ординаторской вышла Вера Михайловна, и властно, тоном, не терпящим возражений, обратилась к ней:
– Доктор! Подойдите, пожалуйста. Что-то у меня не выходит тут…
Вера Михайловна без лишних разговоров передвинула гирьки как надо и объявила результат:
– Пятьдесят восемь килограммов триста сорок граммов. Сколько вы весили до беременности?
– Пятьдесят два-три, вот так…
Вера Михайловна улыбнулась:
– Ну, значит, все нормально. Хорошо набираете, не переедаете, не отекаете.
Вероника скривила полные губки:
– Да что вы такое говорите! Придется поработать над собой. Фитнес, сауна, бассейн, – и ткнула пальчиком в живот, – я уже в ужасе от всего этого жира… Сама кормить не буду! И грудь перевяжу, однозначно. А то знаете, обвиснет потом, а маммопластику… не хотелось бы.
Вера Михайловна с терпеливой улыбкой посоветовала:
– Даже не думайте об этом. Надо, обязательно надо кормить. Сейчас во всем мире тенденция: кормить до тех пор, пока есть молоко. Даже голливудские звезды кормят своих детей грудью!
Вера Михайловна намеренно помянула голливудских мамочек: должны же быть у этой гламурной первородящей какие-то авторитеты… М-м, нет, хотя бы – кумиры!.. Но Веронику переубедить ни в чем было невозможно: она, как всегда, все знала лучше других:
– Ну да, конечно! Чужой грудью они кормят! Кормилиц нанимают, мексиканок! А свою грудь страхуют на миллион долларов. И вообще: что сравнивать? Как у них, как у нас! Там все на высшем уровне: аппаратура, условия, уход, персонал.
Не замечая, как едва заметно нахмурилась Вера Михайловна, Вероника запальчиво продолжила:
– Да, кстати, о персонале. Ходит тут у вас старушонка одна… Полтора метра вредности. Покемон в юбке! У меня и так нервы на пределе, а тут… Постоянно третирует меня какими-то своими неуместными замечаниями. С персоналом нужно работать! Она не медик, просто уборщица, а суется с советами.
Вера Михайловна выслушала эту тираду, уже совсем нахмурив брови:
– Одну минуточку… О ком идет речь? У нас нет никакой вредной старушонки. Вы ничего не перепутали?
