Пушки Федулова и Денисова выстрелили разом, но одновременно прилетел и осколочно-фугасный снаряд второго танка… Он рванул всего в пяти метрах от орудия Денисова, повредив крупными осколками казенник, продырявил откатник и наповал срезал снарядного с заряжающим. Тут же по батарее прицельно хлестнули очереди оживших машинегеверов – и Женя Радин со вскриком рухнул наземь, поймав пулю в бедро.
– Да давите их, чего молчите?!
Напряжение неравного боя мешает объективно оценивать ситуацию. Группа прикрытия начала работать в ответ, как только враг себя обозначил. Хлестко ударили снайперские трехлинейки, заработали ручные «дегтяревы», посылая во врага пока еще короткие, пристрелочные очереди. Следом нестройным залпом грохнули обе ПТРД… Я же вновь прижал бинокль к глазам, рассматривая второй танк.
Промазали. Оба орудия второго взвода промазали – одна болванка пролетела над панцером, вторая врезалась в бруствер капонира, снесла его и ударила под башню. Это, конечно, тоже неплохо, но спресованная земля наверняка погасила удар болванки. И потом, даже если она и ударила по броне, то наверняка по 80-миллиметровой плите в лобовой проекции корпуса.
Хотя брызги земли все же могли заляпать оптику…
И еще один выстрел Вавилова – лучшего наводчика самого подготовленного расчета батареи! Бойцы сумели оперативно приготовить полуавтоматическое орудие к новому выстрелу… Чуть подведя рычаг горизонтальной наводки, Дима нажал на рычаг спуска – и разогнавшаяся до малинового свечения болванка тотчас ударила в лоб башни! Вновь во все стороны брызнули осколки брони, но в этот раз болванка, прошедшая по нарезам удлиненного ствола М-42, ударила левее маски орудия. Есть сквозное пробитие! Я замер, напряженно ожидая, что внутри панцера сдетонируют боеприпасы… Не дождался – возможно, потому что осколочно-фугасных снарядов в башне «четверки» осталось совсем чуть-чуть. Но пробитие задней стенки исключено. А значит, деформированная болванка срикошетила внутри танка, разрывая эсэсовских танкистов буквально на куски! Настоящий ад в узком пространстве башни…
Туда им и дорога.
– Старшина Глуханкин, ориентир два, дистанция восемьсот, пятнадцать градусов вправо! Бьем второй танк!
Очередной вражеский выстрел опередил расчет Федулова, оглушенный близким разрывом предыдущего снаряда. Но фугас вновь рванул в болоте, причем метрах в сорока от нас! То ли картечь все-таки повредила оптику, то ли предыдущий удар по броне разболтал крепеж орудийных прицелов, то ли просто комья земли прилипли к внешним линзам, мешая целиться… Из танка их ведь так просто не сотрешь, особенно во время боя!
Так или иначе, очередной выстрел немцев не навредил батарее, а наводчик Федулова влупил свою болванку в маску вражеской пушки. Но ведь и такие попадания могут вывести орудие из строя или выбить прицел из креплений! И еще один выстрел… Теперь по панцеру долбанул Глуханкин, расчет которого умудрился довернуть орудие в считаные секунды… Правда, Вавилов не попал в прикрытый защитным экраном борт башни. Но, присмотревшись в бинокль, я не поверил своим глазам: болванка задела сам ствол пушки, насквозь продырявив его в верхней части! Ай да Дима, ай да молодец! Теперь танковое орудие непригодно к бою…
– Добиваем панцеры – и переносим огонь на пулеметы!
Впрочем, со стороны немецких траншей бьет лишь один станкач. Расчет второго, по всей видимости, «приземлили» снайперы и пулеметчики. А может, машинегевер пострадал от крупнокалиберной пули такого надежного и простого ПТРД… Как бы то ни было, шансов у фрицев больше нет – это понял и комбат Кругликов, зычно, азартно закричавший у самой опушки, поднимая батальон в атаку:
– За Родину! За Сталина! Ура-а-а!!!
– УРА-А-А!!!
…В землянке командира дивизиона непривычно душно. Да и встречают меня здесь не очень приветливо… Капитан Боев, Семен Николаевич, воюет с сорок третьего года и неплохо растет. Но, получив под начало чересчур самостоятельного,
– Здравия желаю, товарищ капитан.
Я сухо поприветствовал командира дивизиона – неприязнь у нас вполне взаимная. Ну а как еще мне реагировать на тот факт, что опасающийся за должность командир ставит моей батарее самые тяжелые, опасные задания?!
Лишь сухо кивнув в ответ и даже не предложив присесть, Боев официальным тоном произнес:
– Товарищ капитан, поступил приказ о вашем новом назначении.
Мне осталось только хмыкнуть:
– Он поступил
