В отряде Сидоренко еще остались ручные пулеметы ДП-27 в количестве двух штук (расчет третьего разметал разрыв трехдюймового фугаса, угодившего прямо в окоп пулеметчиков). Сам же старший лейтенант принялся выбивать врагов из ППД-34 с коробчатым магазином на 25 патронов. Срезав вырвавшегося вперед японца экономной очередью в три патрона, Сидоренко закричал:
– Фролов, выбивай офицеров! Они с мечами в атаку идут!
Штатный снайпер, заслышав крик старлейта, согласно кивнул, припав к четырехкратному прицелу ПЕ родной «мосинки». Он действительно разглядел в японской цепи офицера, поднявшего людей в атаку и сжимающего в руках кривой самурайский меч, больше похожий на саблю. После чего, тщательно прицелившись в живот противника, мягко потянул спуск… Выстрел, знакомый толчок в плечо (опытный стрелок, Фролов очень плотно прижал приклад) – и тяжелораненый японский офицер, размахивающий дедовским мечом для поднятия боевого духа своих воинов, упал на спину, корчась от жгучей боли в животе. Его тотчас подхватили санитары, но свой выстрел сделал и вражеский снайпер…
К японским винтовкам «Арисака» в советских войсках относились довольно пренебрежительно – калибр всего 6,5 миллиметра, мелкашка! Но у этой мелкашки, благодаря меньшей отдаче, весьма хорошая точность боя. И пусть она с трудом достает противника за самыми простыми укрытиями, все же для снайперского огня «Арисака» вполне подходит… Вражеский снайпер попал точно в выбранную им цель – лицо первого номера пулеметного расчета ДП-27. Именно в лица учили бить японских снайперов, невольно ужасая соратников убитых ими врагов страшными ранами павших…
Пограничников неплохо учат стрелковому бою, но когда замолчал уже второй пулемет, неопытные бойцы растерялись, видя, что атакующий враг упрямо рвется вперед, не считаясь с потерями! Свою роль сыграл и беглый огонь вражеского снайпера, успевшего достать еще пару бойцов, и огонь станковых пулеметов…
Между тем самураи сблизились с окопами метров на тридцать пять–сорок, и наиболее опытные, физически развитые японцы принялись метать в траншеи пограничников гранаты. Это были трофейные китайские «Тип 23», копия германской «колотушки», весьма удобные для броска за счет длинной деревянной ручки… Большинство из них не долетело до цели и рвануло за бруствером окопов, оглушая бойцов и внося дополнительную сумятицу. Но некоторые взорвались и в ходах сообщений, ранив осколками человек семь.
Казалось бы, уже ничто не мешает японцам сделать последний рывок, чтобы ворваться в окопы и вступить в яростный рукопашный бой с русскими! Но когда враг уже рванул вперед, на высоту поднялись первые бойцы третьего батальона…
Сергею казалось, что продолжительный подъем и боязнь неизвестности отняли у него последние физические и духовные силы. Товарищи-пулеметчики так и вовсе отстали на скатах сопки! Но когда он увидел цепи японцев, накатывающих на окопы погранцов, и встающих к ним навстречу бойцов погранотряда, усталость ушла. Животный страх разом накатил на Ушакова, щедро плеснуло в кровь адреналином, заставляя дрожать от возбуждения, выбирая между «бей» или «беги»… И Сергей побежал – побежал, чтобы бить, раззявив рот в беззвучном крике, как ему тогда самому казалось. Он не кричал «За Родину», «За Сталина» или даже бравое «Ура!». Он выл на протяжной ноте, как выли все те, кто бежал впереди него или рядом с ним, извергая истошное:
– А-а-а-а-а!!!
Впрочем, этот крик не казался японцам криком отчаяния или трусости. Для них он звучал грозно, обозленно – он стал предвестником смерти, застывшей на граненых штыках русских…
Врага временно заслонили спины погранцов. Впрочем, будучи честным с собой, Ушаков понимал: он бы и не смог выстрелить в те страстные, яростные мгновения штыковой атаки. Тогда ложе винтовки словно слилось с его руками в одно целое, а инстинкты заставляли одурело рваться вперед. Чтобы выстрелить, нужно было полностью овладеть собой, замереть, а лучше и вовсе залечь! Но в первом бою мало кто из бойцов способен собой владеть – уж тем более, когда грозит встречная штыковая… А потому Сергей бежал, молча бежал, сберегая дыхание и уже досланный в казенник патрон.
Он бежал, покуда на него не вылетел японский солдат, перепрыгнувший через ход сообщения в стремлении сразить рослого русского парня…
Японец успел выстрелить, но ему не хватило времени дослать в казенник очередной патрон – азарт боя погнал его вперед на показавшегося вблизи противника! Воин императора Хирохито был неплохо подготовлен. А блики вечернего солнца на длинном ножевом штыке (40 сантиметров!), косо заточенном, словно самурайский меч, ослепили Сергея на краткий миг…
