Враг ударил снизу-вверх, целя наточенным до бритвенной остроты клинком в солнечное сплетение красноармейца. Этот удар бывший крестьянин неплохо натренировал на китайских заложниках, не жалея даже годовалых младенцев… Но Ушаков, до автоматизма оттачивавший приемы русского штыкового, уверенно парировал вражеский выпад цевьем винтовки вправо вниз, с силой ударив по стволу «Арисаки». После чего – короткий выпад, как на учениях! И тотчас отдернуть оружие назад, не позволив четырехгранному русскому штыку застрять в теле врага…
Штыковой бой, коему исступленно учили Сергея в армии, и приемы, вбитые в молодого бойца до уровня рефлексов, спасли Ушакова в рукопашной. Включились во время схватки, когда разум бойца был затуманен от шока, страха, возбуждения и выброса адреналина, и сработали сами собой.
За что старшине Тимофееву низкий поклон до пояса!
Японец завалился спиной наземь, с ужасом взирая на окровавленный русский штык, испачканный именно в
А теперь солдат императора Хирохито отчего-то вспомнил именно этот взгляд – в последние мгновения своей жизни.
Ударивший вблизи выстрел ожег предплечье, вырвав клок гимнастерки и царапнув кожу. Но набегающий на Сергея японец – товарищ убитого – выстрелил слишком поспешно, на бегу. Да и руки его дрожали от возбуждения и щедро хлынувшего в кровь адреналина… Ушаков шагнул навстречу невысокому, с виду щуплому парню и заученно, стремительно уколол, целя в грудь! Но японец умело парировал длинный выпад красноармейца ложем винтовки… Тогда Сергей, дернув трехлинейку на себя, изловчился поддеть ствол «Арисаки» креплением собственного штыка. Рывок! И более физически развитый, сильный красноармеец обезоружил противника!
Сергей не мог знать, что творили японские каратели в китайских селениях, а потому не имел должной ненависти к выродкам, запятнавшим себя кровью гражданских. Красноармеец пощадил бы противника, если бы тот поднял руки, сдался, но трясущийся от страха и ярости японец схватился за торчащую из-за пояса гранату… В это мгновение он не понимал, что если ему и удастся взорвать «колотушку», то смерть заберет обоих. Не понимал, что пострадают и его товарищи… Нет, солдат императора Хирохито очень хотел убить русского, и вся его жизнь свелась к одной простой цели.
Ушаков не стал рисковать и столь же точным, коротким уколом оборвал жизнь врага, всадив штык ему в «солнышко»…
Ошалевший от боли в раненой руке, от первой пролитой им крови и напряжения ближнего боя, Сергей полностью поддался инстинктам, бросившим его вперед, в самую гущу схватки. Он перепрыгнул через узкую траншею, ринувшись к замершему слева японскому офицеру.
Сухой и жилистый, уже немолодой самурай действовал хладнокровно, опустошая магазин табельного пистолета «Намбу», внешне сильно смахивающего на немецкий парабеллум. Он израсходовал пять из восьми патронов, попав как минимум тремя, и теперь целился в русского лейтенанта, стреляющего в его солдат из пистолета-пулемета ППД… Старший обер-офицер успел почуять опасность и резким движением направил пистолет в сторону набегающего на него русского, но не успел выстрелить! Сжимающие рукоять пальцы ожгло острой болью, и табельное оружие полетело в сторону…
Граненый штык перебил безымянный палец левой руки, повисший на полоске кожи, но в правой японский офицер сжимал армейский меч син-гунто. Традиции владения холодным оружием в семье потомственного самурая были очень сильны, он и сам в значительной степени овладел искусством кэндзюцу. А потому повторный, слишком прямолинейный укол русского с легкостью парировал влево, поддев ствол винтовки ударом снизу вверх! После чего копия древнего самурайского меча тати описала короткую стремительную дугу над головой старшего обер-офицера, перехватившего рукоять клинка обеими руками и рубанувшего наискосок, справа налево, по нисходящей!
Резкий диагональный удар перерубил ключицу отшатнувшегося было Сергея, вспоров грудные мышцы над его сердцем, и скользнул по ребрам наточенным лезвием…
