Мне осталось только недоверчиво хмыкнуть:
– И почему же?
Михаил белозубо улыбнулся:
– Купец сумел распространить по всему городу информацию о том, что вся Маньчжурия уже пала и что император Хирохито приказал сложить оружие. Не все японские офицеры делились этой новостью с подчиненными, у япошек ведь далеко не все самураи по духу и убеждениям. Среди офицеров действительно хватает природных, чья родословная уходит в века, в тех понятия самурайской доблести засели крепко. А вот простым солдатам здорово промыли мозги. – Пока побеждали китайцев, это еще работало, как пошли поражения и серьезные потери, многие вспомнили, что по жизни они простые крестьяне! И что порой самураи их предкам бошки рубили за косой взгляд или не вовремя, без усердия сделанный поклон. А уж если крестьяне брали в руки хоть какое-то подобие оружия, то и подавно… Так что им вроде бы не зазорно сдаться в плен, сохранив себе жизнь. Особенно, если император приказал!
В этот раз наш проводник улыбнулся как-то криво, после чего продолжил:
– С другой стороны, в общем хаосе вашего наступления и перебоев со связью на «ура» зашла деза о том, что вся Маньчжурия пала. Собственно, мы и сами не знаем, насколько это утверждение близко к истине, особого вранья и нет… В общем, некоторые свои объекты японцы начали сдавать без боя даже нам, еще до вашего прибытия. Но расслабляться все же не стоит – всякое возможно…
– Согласен.
Словно в подтверждение последних слов проводника, впереди раздался выстрел. Потом еще и еще, стали бить уже очередями – прямо по нашему курсу.
– Оружие к бою! Держимся правой стороны улицы, Паша – отправь пару человек головным дозором, снайперы прикрывают!
Мы продвинулись всего на сотню метров, прежде чем за поворотом улицы показалось искомое здание штаба и из верхнего окна, что справа, в нашу сторону ударили короткие пулеметные очереди. Что важно, до поры выстрелы раздавались, как кажется, внутри здания…
– Снайперы! Заткнуть пулеметчиков, а после бить по любым вспышкам из окон! Когда огонь затихнет, обходим с флангов и заходим внутрь. Паша – левое крыло, Дима – правое! Офицеров по возможности вязать…
Не успел я закончить свою речь, как раздались два хлестких выстрела СВТ – первым на мой приказ среагировал Володя. Стрекотание пулемета тотчас затихло, а чукча коротко произнес:
– Оба номера.
Я согласно кивнул.
– Все, пошли!
Из окон по нам больше никто не стрелял. Мы влетели в двери штаба, готовые открыть огонь на любое движение, но по обеим стенам коридора в рядок в поясном поклоне замерли японцы, сложившие оружие у своих ног.
– Чан, спроси где командиры, – попросил я сержанта. Тот перевел.
Японец, стоящий поближе ко входу, что-то быстро-быстро затараторил.
– Говорит, он с русскими, у себя, – мгновенно перевел Чан.
– С какими русскими? – удивился я.
– Может, Купец уже своих орлов послал, увидев высадку десанта? – предположил Миша.
– Ну веди, знакомь, – я шагнул вперед, пожав плечами. – Леха, соберите оружие и приглядите за пленными. В оба глаза!
– Есть, командир. Все сделаю в лучшем виде.
Леха и подоспевшие следом флотские начали собирать винтовки и мечи под прикрытием замершего снайпера.
– Сергей, за мной.
Проходя по длинному коридору, мы заметили обезглавленное тело в луже крови.
– Это так Купец работает? – спросил я Мишу.
– Да ты что, капитан. Это сэппуку. Старинная самурайская традиция. Добровольный уход из жизни. Не все японские офицеры готовы принять позор поражения.
– А голову он сам себе оттяпал?
– Нет, он только взрезает себе живот, а специально выбранный им человек – кайсяку – сносит ему голову, чтобы не множить его страдания.
– Вдохновляет, – вздохнул я.
Про харакири вроде когда-то уже слышал, но там самоубийца просто пронзает себя клинком. А здесь еще и бошки рубят… Интересно, отличие сэппуку от харакири в отрубленной голове и заключается?
Вскоре мы подошли к крепкой, массивной двери начальника штаба, но постучать не успели – изнутри раздалось приглушенное:
– Войдите.
В просторном помещении находится шесть человек – помимо нас. Трое японцев и трое людей в штатском, все славяне.
– Товарищ Купец? – спросил я у седого мужчины, показавшегося мне старшим среди шоховцев.
– Нет, что вы. Степан Иванович Колокольников, – улыбнулся седой. – Мы люди маленькие. Были когда-то в одном звании с вами. Правда, звезд на погонах в мое время было поменьше.
Понятно, этот из бывших. Ну да неважно. Главное, что сейчас мы на одной стороне.
– По глазам вижу, сомневаетесь. Понимаю. Но я в советской агентуре с тридцать седьмого. И то, что мы когда-то проиграли большевикам, не значит, что мы не поддержим свою Родину в случае опасности!
Пафосно, конечно, но, как кажется, отставной капитан действительно верит в то, о чем говорит. Я согласно кивнул, после чего уточнил:
– Давно захватили объект?
– С полчаса назад. Как только увидели заветные звезды на крыльях, – улыбнулся капитан.
– Спасибо. Но, как я понял по стрельбе пулеметчиков, не все прошло гладко?
Колокольников только хмыкнул.
