По улицам Харбина проезжают извозчики на пролетках, важно вышагивают бородатые господа в довольно приличных костюмах… Это русская часть Харбина, заселенная первыми служащими Китайско-Восточной железной дороги еще в начале века. Во время Русско-японской войны население Харбина значительно увеличилось, а самый пик роста численности русских горожан пришелся на начало двадцатых годов, после исхода эмигрантов из СССР. Различные группы людей, включая остатки разгромленных белых войск и разного рода штатскую публику, прибыли из Сибири и Дальнего Востока в Маньчжурию и осели в Харбине. При этом некоторые русские жители Харбина даже получили советское гражданство, другие – китайское, а третьи, в основном белогвардейцы, продолжали считать себя подданными Российской империи…
Некоторые из них, к сожалению, не смогли примириться с новой действительностью и охотно участвовали в провокациях на советско-китайской границе, организованных китайскими, а затем и японскими генералами еще в тридцатых годах. Однако со временем настроение этой антисоветской части русской эмиграции изменилось… Сказалась и бесчеловечность японцев в Китае, и Великая Отечественная война, ставшая вовсе не «Крестовым походом против большевиков», а полноценной бойней за существование и выживание русского народа, носившей форму геноцида на оккупированных немцами территориях… Молочных рек с самураями не случилось, японцы поощряли лишь активно сотрудничающую верхушку наиболее реакционной части русской эмиграции. Большинство же жителей Харбина тайно слушали передачи из СССР, и каждая новость, переходя из уст в уста, мгновенно облетала город. Это и сыграло на руку штабу охраны Харбина перед нашей высадкой…
Японских солдат особо не видать, как и военных в форме Маньчжоу-Го; оказалось, что их разоружили сами самураи. В сущности, город живет своей обычной, практически мирной жизнью.
Разве что где-то на периферии постреливают…
Мы остановились на очередном перекрестке.
– Дальше штаб военной полиции, а вон, вдалеке и наша чайная, – предупредил Степан Иванович.
– Так что – выходит, прощаемся, господин капитан?
– Нравишься ты мне, товарищ капитан, – Степан добродушно усмехнулся. – Посидим вместе, попьем настоящего китайского чая, поговорим… Подождем. Побеждает ведь тот, кто умеет ждать…
Суеты на улицах по-прежнему не наблюдается, а ароматный зеленый чай в маленьких фарфоровых чашечках оказался на диво хорош. Впрочем, мы сюда пришли не чаи гонять…
– Ваш что-то беспокоит, Василий?
Внимательный, зараза… Я неопределенно повел плечом:
– Не привлечем ли мы ненужного внимания жандармов из кэмпэйтай, пока находимся здесь? Имею в виду, большая компания русских…
Степан Иванович лишь добродушно усмехнулся:
– Будьте спокойны, сударь. Японцы за последние годы здесь сильно расслабились. Русскими их не удивишь. Кроме того, им есть чем сейчас заняться… Хотя сам я несколько удивлен, что в задачи десантников не входит блокирование полицейского участка.
Я уже и сам задумался о штурме здания силами сводной группы. Вот только размеры монументального здания, колючая проволока вокруг него, обложенные мешками с песком огневые точки на въезде – все это наводит на безрадостные мысли о численности и готовности драться сотрудников военной полиции. Кроме того, наша задача – живой и здоровый «доктор». А если начнется штурм, пальба… И все-таки я решился уточнить:
– А сколько всего жандармов здесь обитает?
Капитан, невесело усмехнувшись и пригубив чайку, негромко ответил:
– Да две сотни, не меньше, плюс-минус.
– Да у нас десантников всего усиленный батальон!
Степан Иванович понимающе кивнул, но после уточнил:
– Это все понятно. С другой стороны, если мы говорим действительно о штурме, то все китайское, русское и корейское ополчение ШОХа придет вам на помощь… Кэмпэйтай здесь просто ненавидят! При этом сражаться здесь будут только они и только потому, что военные преступники не могут рассчитывать на снисхождение и почетный плен. Ни оставшийся гарнизон, ни лояльные Японии китайцы воевать не собираются… Да и дееспособность самого гарнизона вызывает сомнения – холера, знаете ли!
Я лишь отрицательно махнул головой:
– Увы, штурм не входит в число наших задач. Впрочем, вашим людям еще наверняка представится возможность свершить возмездие…
Я пригубил чая, стараясь не бросать взгляды в сторону центрального участка штаба японской военной полиции.
– Пока мы ждем, может, расскажете, как произошел раскол русской эмиграции в Харбине? Насколько сильны сейчас симпатии к Союзу?
Степан Иванович глубоко вздохнул:
