— Ох ты ж ничего себе! А неплохо тут. Я бы и сам не отказался в такой палате полежать, — вырвал меня из дремоты чей-то весёлый голос, — Ну, если, конечно, тут кормят нормально, а не на всяких там диетах держат. На это я согласиться не могу, — приоткрыв глаза, я увидел, как по моей палате, сложив руки за спиной, ходит какой-то мужик, причём, явно не японской внешности. Скорее, европеец какой-то. Волосы чёрные, как у нас, но это было единственным, что нас объединяло. Высокий, спортивного сложения, с румяным лицом и хитрыми тёмными глазами.
— Смотрю, годы идут, а ты, Кастет, не меняешься. Все мысли о еде только, — хохотнул от двери отец.
Он прошёл в палату, и стал выгружать на стол из сумок всевозможную еду, а за ним высилась фигура ещё одного гостя, при взгляде на которого приходила только одна ассоциация — истинный ариец. Высокий, явно за метр девяносто, рост, светлая, практически, белоснежная, кожа, густые золотистые коротко стриженные волосы, широкие плечи и равнодушное, не выражающее никаких эмоций, лицо, как будто ему пофигу вообще на всё.
— Гитлер капут! — вдруг неожиданно даже для меня самого вырвалось у меня.
— О, пацан, да ты сечёшь тему! — выпалил радостно на русском первый гость, и уселся на мою кровать, — Ты что, русский знаешь?
— Ньет. Совьсэм чудь чудь, — отмазался я, коверкая слова. Впрочем, сильно стараться, чтобы испортить слова, мне не приходилось. Русский мне по-прежнему давался плохо. Всё понимаю, а сказать — тяжело.
— Жаль, ну да ничего, поднатаскаю, — подмигнул он мне, и перешёл на японский, — Слышь, Ганс! Даже японский школьник чует, что ты немец. Говорил же тебе, что твою национальность ничем не скроешь!
— Угомонись уже, Кастет. Я вас ещё даже представить не успел, а ты уже собой всю палату заполнил. Я за те годы, что мы не виделись, уже и забыл, каким ты бываешь шумным и бесцеремонным, — беззлобно ухмыльнулся отец, подходя к нам.
— Знакомься, сын. Это мои друзья Ганс и Кастет. Они какое-то время побудут с тобой, и присмотрят, чтобы всё было в порядке, — как-то туманно закончил он нас представлять.
— Охранниками, что ли, моими будут? — удивился я.
— Ну, можно и так сказать, — почесал затылок он, — И, могу тебя заверить, что с ними ты будешь в полной безопасности, настолько, насколько это вообще возможно.
— Не бойся, парень, в обиду не дадим. Всех якудза отвадим, если понадобится, — хохотнул русский, вот только глаза его блеснули холодным светом, и я как-то сразу понял, что, несмотря на весь его несерьёзный вид, мужик этот очень не прост. Вроде и на кровати развалился, но так, что не выпускает из виду ни дверь, ни окно.
— А почему Кастет? — поинтересовался я у него.
— Да так. Ошибки молодости, — беспечно пожал он плечами, — Потом расскажу как-нибудь. Зато Гансу я сам позывной дал. Угадай, почему?
— Так немец же. Очень распространённое имя. Видимо, поэтому.
— Парень, да ты точно из наших! — рассмеялся он, — Только у нас, в России, всех немцев Гансами кличут.
— Не слушай этого идиота. Привет, — сухо поздоровался Ганс, подойдя к нам, и повернулся к отцу, — Где мы будем размещаться? Здесь же? Втроем тесновато будет, да и врачам мешать будем.
— Я вам соседнюю палату снял. Но всё же, кто-то один пусть всегда будет рядом с ним, — кивнул на меня отец, — Второй же должен за коридором приглядывать. Впрочем, как охранять, это вы уже сами разберётесь.
— Пап, ты же говорил, что проблем у меня никаких не будет. Зачем тогда охрана? Ты чего-то недоговариваешь? — мрачно глянул я на отца.
— Проблем быть не должно, но охрана на всякий случай пусть будет. Сейчас якудза друг с другом разбираться начнут, по идее, им не до нас, да и мы в своём праве были, но лучше всё же перестраховаться. Да и в принципе, тебе охрана не помешает. Слишком уж часто ты в неприятности попадаешь, — отрезал он тоном, не подразумевающим возможность для спора.
— Лучше перебдеть, чем недобдеть, — хохотнул Кастет, но понял его только я.
— К тому же, мы хоть и уничтожили всех, кто был в доме, но несколько групп были на выезде. Часть из них мы уже нашли, но человек десять ещё бегают где-то. Могут попытаться отомстить, — продолжил отец, — Переходим пока на осадное положение. Дом наш уже под охрану взяли, а теперь и ты под присмотром будешь.
— А ты как же? — непонимающе глянул я на него.
— И я теперь с охраной езжу, — успокоил он меня, — Не переживай. Всё будет хорошо. Кастету с Гансом можешь полностью доверять. Они мои друзья, и отличные специалисты.
— А оружие у вас есть? — не удержался от любопытства я, и глянул на Кастета.
— А как же, — заговорщически шепнул он мне, и распахнул куртку, показывая кобуру, — Если захочешь — я тебе пострелять дам как-нибудь.
— Круто! — поднял я вверх большой палец.
— Не вздумай! — выпалил одновременно со мной встревоженно отец, — Он ещё ребёнок!
— Ему шестнадцать. Ты не забыл, чем сам занимался в его возрасте? — ухмыльнулся Кастет.
— Я это я, тогда и жизнь была другой, и люди, да и вообще всё другое. А ему — рано, — отрезал отец.
