Знакомая девушка, студентка мединститута, повела. Показать: мол, мертвецы для нас, студентов мединститута, привычное дело. Мы с ним так, знаешь ли, рядом можем сидеть, пить кефир. С ними и другие студентки пошли с независимым видом, и парень всячески показывал, что на него это тоже впечатления никакого не производит, хотя был робким, стеснительным, и, как он позже признался, все же боялся. А тут — трупы, трупы и… запах. Внешне ему хотелось казаться спокойным. Изо всех сил старался, хотя внутреннее напряжение на пределе. Он никогда еще не имел опыта интимных отношений, не видел, по сути, раздетую женщину. А здесь вдруг сразу перед ним несколько обнаженных женских тел. От одного, молодого, он глаз не мог оторвать, так поражено было его воображение. В это время, как тогда у Сливко на улице, у него наступило необычайное половое возбуждение и оргазм. Временно доминирующий участок в центральной нервной системе, чрезвычайно активизировавшийся в данной ситуации, тормозил деятельность других. Так эта эмоциональная вспышка закрепилась условным рефлексом. И уже никакие способы попыток сексуального удовлетворения не действовали. Когда он вспоминал «картинку» морга, начинался сексуальный подъем. Парню нужен был только труп. Так он очутился в морге, где и был задержан милицией. Александр Бухановский никаких секретов не выдает. Он профессионал, специалист, который легко и свободно объясняет процессы, нам недоступные. Даже далеких от этих проблем, нас не может не волновать, быстро ли становятся обычные, нормальные люди маньяками, каннибалами, садистами? Нет, отвечает Бухановский, процесс формируется постепенно, не сразу, к такому состоянию человек идет через ряд обстоятельств, влияющих на его психику. При этом на одного они действуют, другой их даже не заметит. Например, добрый, отзывчивый, умеющий чувствовать чужую боль, нам свою собственную, способный к сопереживанию опасности не представляет. Человек, о котором говорят, что он и муравья не обидит, может ли причинить физические страдания себе подобным?
Но мы каждый день встречаем и совершенно других людей: буйная фантазия, богатое воображение, эгоизм, нежелание считаться с интересами другого человека, удивительное равнодушие к беде близкого. Мало ли среди нас таких, кому будто доставляет какое-то дьявольское наслаждение мучить ближнего неизвестностью, изводить мелкими, на первый взгляд, ничего не значащими придирками, упреками. Как в такой обстановке будет формироваться подросток, у которого структура полового поведения только формируется? А если еще подобный недобрый человек имеет незрелую сексуальность или сексуально слаб? Опасность нарушения сексуальной ориентации сохраняется и в более зрелом возрасте. Александр Бухановский это подчеркивает: в возрасте после 35–40 лет, когда и без того слабая половая конституция угасает, а фантазия, наоборот, буйствует, для формирования патологической системы достаточно попасть в ситуацию, которая бы вызвала потрясение своей необычностью. И, уточняет он, даже жестокостью.
История с парнем в морге, о которой рассказал Александр Бухановский, — случай некрофилии в чистом виде, когда сексуальное удовлетворение приносит труп. Сначала, как отмечалось, достаточно было картины, увиденной в морге. Потом она притупилась, парень повторил визит в морг уже тайно, чтобы вступить в половой контакт с трупом. Если бы его не задержали, он бы постепенно пришел к убийству, как это сделал Сливко.
Анатолий Сливко к убийству шел достаточно долго. Он мог держать себя в руках, как отмечают криминалисты, знающие историю его преступлений. Имел высокую степень социальной зрелости, уровень нравственных запретов. Не самым низким был его интеллект. Но отсутствие сексуальной жизни «включало» воспоминания, которые каждый раз вызывали образ мальчика, принесший потрясение. Они переросли в фантазии, мечты, каждый раз Анатолий рисовал всевозможные сцены, в которых появлялись разные варианты получения сексуального удовлетворения. Человек безусловно талантливый, Сливко от мечты перешел к реальному делу — созданию туристского клуба с реальными, а не из области фантазий, мальчиками, и уже не в мечтах, а наяву он становился главным исполнителем роли, которую разыгрывало его больное воображение. Он перешел от трупа, подброшенного ему волею судьбы, к производству трупов.
