В конце декабря 1990 года журналистов Ростова пригласили на брифинг и сообщили «сенсационную» новость, о которой все, разумеется, уже знали: арестован особо опасный преступник, сексуальный маньяк и т. д. О том, каких трудов стоило раскрыть эту серию преступлений, рассказали начальник областного Управления внутренних дел Михаил Фетисов, заместитель прокурора области Виталий Калюкин и руководитель следственной группы Прокуратуры России Исса Костоев.
Почему возглавлял группу «человек из Центра»? Местные правоохранительные органы сами об этом просили, забросали «Центры» — российский и союзный — мольбами о квалифицированной помощи. Долго ее ждали, напоминали, наконец и приехал, а скорее, вернулся в Ростов человек действительно талантливый, умелый. С 1982 по 1985 год он уже работал в Ростове, выявил около семидесяти коррумпированных работников прокуратуры, суда, адвокатуры; осколками этих дел стали разоблачения крупных хозяйственных руководителей. Тогда о хозяйственных преступлениях средства массовой информации рассказывали много и ярко, а Исса Костоев с товарищами, наглотавшийся коррумпированной пыли с мундиров проворовавшихся прокуроров, очистивший правоохранительные органы от скверны, раскрывший и передавший хозяйственников другим следственным группам, остался, по сути, в тени. Кто-то не был заинтересован в распространении сведений о том, что коррупция разъела механизм борьбы с нею до такой степени и до таких размеров. Костоев заслужил славу. Но отплатили ему молчанием.
Не ради известности, конечно, работал, но все же, думаю, ему было обидно. Наверное, он презирал больше, чем все мы, проворовавшихся и имел на это моральное право. Однако когда однажды в разговоре со мной Костоев высказал нелестные суждения о товарищах, с которыми работал по «Лесополосе», о психиатре Александре Бухановском, как о человеке, преследующем исключительно корыстные цели, закралось сомнение, не тот ли это случай, когда, уличив в подлости нескольких, начинают уверять, что все тут такие? Тогда возникал сам собой вопрос: не отражался ли такой настрой на работе по «Лесополосе», требовавшей беспредельного доверия, уважения, особой спайки коллектива? Может, потому так долго и преступника искали? Некоторые участники операции от вопроса уклонялись, другие говорили:
— Ну, иногда, в спорах, может, и проскакивало высокомерие. Но он же начальник над всеми. А по работе всяко бывало… Дипломатичных выражений не выбирали.
Ладно. Раз считают, что начальству позволительно высокомерие, пренебрежение, о нем тоже говорили, Бог с ним. В конце концов убийцу поймали, чего еще? Но вскоре уклонявшиеся от моих вопросов ненароком или напрямую искали встречи и теперь уже сами поднимали интересующие меня вопросы. Выглядели обиженными.
Что-то произошло? Да оказалось, что появились публикации в московских изданиях, где Костоева представляли этаким суперсыщиком, раскрывшим суперубийцу. А доброго слова об огромной массе людей, участвовавших в операции, нигде не сказали. Якобы все делал он один. А между тем на момент задержания Чикатило в группе «Лесополоса» из 55 следователей милиции и прокуратуры 50 были донскими, сотни рядовых сотрудников исключительно местными. Говорили и другое: от подчиненных требуешь, чтобы блюли букву Закона, а сам? Раз не положено до суда говорить о деле, чего же интервью давать направо и налево? Не уверен в сделанном, готовишь общественное мнение заранее? Используешь положение? И разве мало было сделано до Костоева?
Следователь областной милиции Виктор Бураков, попросивший о встрече, был серьезно обижен, приводил свои доводы:
— Милиция привлекла Александра Бухановского, без которого искали вслепую. В его проспективном портрете преступника все было разложено по полочкам. Мы с ним на университетской электронно-счетной машине даже возможное место работы просчитали. Да вы посмотрите, как мы его со всех сторон обложили: на вокзалах, в электричках… Он же видел, чувствовал, во всяком случае: конец ему, поймаем. Проанализируйте хронологию убийств, посмотрите. Можно ли утверждать, что заслуги исключительно Костоева, а ошибки делала только милиция?
