Он подошел к ней и заглянув в глаза попытался обнять за плечи. Она вывернулась, взяла со стола письмо и протянула его мужу.
— Ответ здесь.
Пока он читал, она вышла в гостиную. Павел ринулся вслед за ней.
— Ты что, поверила анонимке?
— Я верю своим глазам и сужу по твоим поступкам.
— И что же рассказывают тебе твои глаза?
— То, что ты безнравственный чурбан.
— О, простите меня высоконравственная двумужняя жена, принимавшая любовника, еще будучи замужем. Ты забыла, что была от меня беременна в доме мужа? Или здесь правду пишут и ребёнок не от меня?
— Негодяй, ты слышишь, негодяй! Я уйду от тебя с Элиной немедленно.
— Забудь слово «уйду». Или уходи одна. Я не отдам тебе дочь, слышишь, никогда.
— Это мы еще посмотрим. С гулящим отцом суд вряд ли оставит ребёнка.
— Святая невинность, посмотрите на неё. Да чем ты кормить дочь будешь? За свою жизнь ты полгода проработала. Тогда Василия терроризировала, а теперь меня. «Анна на шее». Да ребёнок с тобой загнётся. Или ты уже себе кого снова присмотрела?
Вера подбежала к нему и с размаху выдала пощечину, но он увернулся и она упала на диван, Павел схватил ее за руку, больно вывернул и ударил по лицу. Синяк был гарантирован. Он сказал ей жёстко и конкретно:
— Побежишь жаловаться, убью. А про дочь забудь. Не отдам я истеричке своего ребёнка. Подумай хорошенько, что для тебя лучше, жить у родителей без Элины, или здесь со мной и с ней.
Он вышел. Примирения не могло быть, потому что она услышала как хлопнула дверь внизу, а шум мотора объяснил, что Павел уехал. Она не знала что делать? Он действительно всемогущ и отберёт у нее дочь. Но она же может устроиться на работу и спокойно жить с ребёнком.
— На мизерную зарплату? Которой не хватит даже на колготки?..
Жить под градом насмешек матери ей не хотелось.
— Куда уйти, кто и что меня ждёт? Но и здесь невыносимо оставаться. Он оскорбил меня, унизил, а я раздумываю, что делать?
Спать легла, заливаясь слезами. Они сами подкатывали и лились ручьем. Её рыданий никто не слышал. Девочка спала. Свекровь и муж уехали к своим зазнобам. Если бы у неё не было дочери, она немедленно ушла бы отсюда, но как жить без малышки? И сочла невозможным допустить такую мысль.
— Как он мог уехать после всего?
Павел приехал в пять часов и вошел в спальню. Наклонился к ней и почувствовал слёзы. Он все еще любил эту женщину и просто понимая, что она его собственность, как рубашка, галстук, другие любимые вещи, перестал уделять ей должное внимание. Он как когда — то раньше взял её на руки и носил по комнате. Потом прилег рядышком и попросил прощения.
— Я люблю тебя, глупышка, просто мы перестали понимать друг друга. Я никогда тебя не отпущу, слышишь, никогда. Ты моя единственная, нужная мне женщина.
Она слушала его слова и перестала думать о том, что до его приезда казалось таким главным и примирение — невозможным. Её любили, она это знала теперь и их ссора была спровоцирована анонимкой. Ей так хотелось думать, и она думала именно так. Мир успокаивал самолюбие и давал надежду на будущее счастье с ним, Павлом.
Василий после встречи с Верой точно получил выстрел в сердце. Он до сих пор не смог забыть её. То, что она несчастлива в своей семейной жизни было очевидно.
— Ей некуда деваться, — подумал он. — Столько пережила, теперь неурядицы, как личность не состоялась.
Он вспомнил время, связанное с похищением сына и теми тремя годами жизни в аду домашней тюрьмы для неё, развод, новое замужество, дочь. Она не выглядит женщиной счастливой. Скорее какой-то потерянной. Жаль что не удалось поговорить. В отделении его ждала новость: позвонили из пригорода и сказали, что видели парня, похожего на Хана, которого разыскивает милиция. Приехали к звонившему. Это был сосед Павла по даче, неугомонный старик.
— Проходите, пожалуйста, — предложил он гостям. — Я вчера глянул в окно, а у ворот дома напротив стоит мужчина, черненький, красивый, с гибкой фигурой. Прямо копия с протокола, так похож на того, кого вы ищете.
— Хозяин дачи объявился?
— Нет. Тут иногда приезжает женщина с мужчиной, но она лет под пятьдесят, хоть и размалёвана, с ней ханурик помоложе. Они бывают несколько часов, иногда остаются на ночь. Больше никого.
— А тот, похожий на Хана, заходил в дом?
— Нет, покрутился и сел в машину. Там находилась молодая женщина, на Шехерезаду похожая. Брови дугой.
— Номер помните?
— Такси? Конечно.
Въедливый сосед полез в стол и достал бумажку с номером такси.
— Вы в следующий раз нам позвоните, когда дама с гостем приедет сюда.
— Обязательно.
Таксиста, молодого парня нашли быстро. Он долго отнекивался, но ехать в отдел не захотел и сказал, что такую парочку высадил возле гостиницы «Центральной». На фотографии он Хана признал не совсем, заявив:
— Может и он, кто их разберет, я не присматривался к нему.
— А женщина?
— На ней была шляпа с полями, прикрывавшими лицо. Её я совсем не рассмотрел.
Ясно было одно, Хан поработал со свидетелем или же был в парике, с наклеенной бородой, и тёмных очках.
— Нужно установить за домом слежку.
— Где мы людей возьмем?
— Остается контакт с Холмсом по соседству.
