Воодушевившись, Холдо запустил под джемпер и вторую руку – на этот раз по собственной инициативе. Бри с отстраненным интересом анализировала свои ощущения. Пока у нее складывалось впечатление, что ее груди – мячики для снятия стресса, а у Холдо выдался непростой день в офисе.
Но Бри требовалось больше. Антистрессовое грудотисканье недостаточно быстро утоляло ее чувство вины.
Так что она откинулась на диван и утянула Холдо следом. Они неуклюже упали друг на друга, но поцелуя тем не менее не прервали. Бри поерзала, устраиваясь поудобнее, чтобы Холдо не расплющил ее в лепешку, и провела пальцами по его костлявой груди – как обычно делали герои в фильмах. Затем она опустила руку и дотянулась до его паха.
В ту же секунду Холдо отскочил с широко распахнутыми глазами. Поцелуи были забыты.
– Ты что творишь?
Бри притворилась, что вовсе не испытывает абсолютного и всепоглощающего унижения.
– Я просто… Ну, знаешь?..
– Что? Ты хочешь заняться сексом?
– Ну да. А что такого?
Слова явно были выбраны неудачно.
– То есть для тебя это ничего особенного?
Теперь Холдо выглядел в равной степени смущенным и напуганным. А еще так, словно ему… больно? Бри торопливо перебрала в памяти события последних двух минут, соображая, что могло его задеть, но мозги упорно буксовали.
– Это просто секс, понимаешь? Все им занимаются. Все наши ровесники. Почему бы и нам не попробовать? – Бри запустила пальцы в свои новые светлые волосы, и они так и остались зачесанными назад, слегка влажные от пота. Она все еще чувствовала во рту вкус его языка, смешанный с клюквенным соком. И немного водкой.
На лице Холдо стремительно отразилась целая гамма разнообразных эмоций.
– Гм… Бри, что значил для тебя этот поцелуй?
– Ну, мне показалось, что это будет неплохим подарком. Чтобы извиниться за свое кошмарное поведение.
Теперь на лице Холдо читалась только боль.
– То есть… ты на самом деле не хотела меня целовать?
– Нет… в смысле, да. Ты мой лучший друг.
– Но ты не хотела меня целовать?
– Гм… «хотела» – сложное слово.
– Нет, Бри, несложное. Это простой глагол.
– Если так подумать, он похож и на существительное.
– Не отклоняйся от темы. С чего ты вдруг решила со мной переспать? Зачем, Бри? Потому что желания с твоей стороны там точно не было.
Холдо задыхался. От слез? Нет, глупость какая. Парни ведь не плачут?..
Все пошло чудовищно наперекосяк. Надо скорее ему объяснить. Чтобы он понял.
–
В этом был смысл. Кристально ясный смысл.
– Холдо?
Он избегал на нее смотреть. Просто сидел, запустив пальцы в волосы и безучастно разглядывая кусок ковра под ногами.
– Холдо? Прости меня…
Он что-то произнес, но так тихо, что Бри не разобрала ни слова.
– Что ты сказал?
– Думаю, тебе лучше уйти, – повторил он.
У Бри расширились глаза. Ни разу за всю историю их дружбы Холдо не просил ее покинуть его общество. Даже когда она сказала, что, по ее мнению, трилогия «Властелин колец» немного затянута.
– Да ладно тебе, Холдо… – она попробовала рассмеяться.
– Пожалуйста, Бри. Я больше не знаю, кто ты. Что бы ты ни делала, кем бы ни пыталась быть, я не хочу знать эту новую тебя. Уйди, пожалуйста.
Оглушенная и протрезвевшая (почти), Бри поднялась на ноги. Пару секунд она стояла в ожидании, что Холдо добавит что-нибудь утешительное.
Но ответом ей была только тишина.
Тишина и одышка – Холдо всегда начинал задыхаться, когда перенервничает. Бри знала это наверняка, потому что они были лучшими друзьями.
Она, пошатываясь, вышла из комнаты и уже с лестницы услышала, как с грохотом захлопнулась дверь.
По пути домой в кончиках пальцев у Бри начало нарастать напряжение. Она сжимала и разжимала кулаки, надеясь удержать его там, но оно быстро охватило руки и проникло в грудную клетку. У Бри болело сердце. Она почти задыхалась от боли, которая окутывала ее невидимым коконом, и этот кокон становился все туже. Напряжение распространялось по телу, будто инфекция.
Она должна была куда-то его выплеснуть.
Бри никогда не плакала. Просто не умела. Но сейчас она была надломлена. Ей
Яд жег все сильнее. Пока Бри впечатывала кнопки в панель домофона, напряжение угнездилось у нее в животе, словно незажженная бомба. С каждым шагом в памяти вспыхивали очередные ужасные подробности сегодняшнего вечера.
