Они замолчали, оба глядя друг другу в глаза. Корольков — почти с ненавистью, Фетисов — с профессиональным любопытством и сочувствием.
— Максим, тебе сложно сейчас, но не позволяй этой навязчивой идее завладеть тобой…
— Да все нормально, — перебил Корольков. — Понятно с вами все. Никто не верит, один я вижу…
Он поднялся, бормоча себе что-то под нос, и хотел уже было выйти из кабинета.
— Подожди, Максим. Присядь. Присядь-присядь, надо договорить. Если ты действительно думаешь, что Иволгина причастна к гибели твоей невесты… Не руби сплеча, а давай как-то сообща попробуем проверить эту версию? Вообще, я считаю ее бредовой. Но если ты сейчас замкнешься в себе, можешь с ума сойти. Просто дай время Даше привыкнуть к тебе, довериться и открыться. Там и видно будет.
— А если она отравит меня или еще что-то сделает?
— Ты боишься хрупкую девушку, влюбленную в тебя до безумия?..
«Да. Побаиваюсь», — подумал Корольков, а вслух спросил:
— Что вы предлагаете?
— Просто играйте свою роль, побудьте ее молодым человеком. Который таким невероятным трудом достался девчонке! Прислушивайтесь к тому, что она говорит, присмотритесь, что делает. А я пока подумаю, как можно убедить вас, что ее не было на крыше с Курносовой. Ну или я не прав, и тогда мы раскроем преступление. В любом случае, разорви вы с ней сейчас — и можно получить новую порцию серьезных проблем. Не так ли?
Из клиники Корольков уезжал с еще более запутанными мыслями. Его ждала девушка, чувства к которой были настолько контрастными, что он не мог припомнить ни одной бывшей, будившей в нем столько же всего: и подозрения, и ненависть, и презрение, и, что самое ужасное — сильное влечение к ней. В эти моменты он мог легко перепутать, какие события связывали его с Ликой, а какие — с Дашей. Как будто все это была одна и та же девушка, его сумасшедшая любимая.
В таком состоянии он подошел к дому Иволгиной. Подъезд оказался открытым — кто-то поставил кирпич под тяжелую металлическую дверь. Что-то дрогнуло в сердце, когда Максим заметил, что и квартира Даши не заперта — входная дверь чуть-чуть приоткрыта.
Он осторожно заглянул внутрь.
— Максим, это ты? — донеслось до него из санузла.
— Фух, Даш! Напугала! Ты почему открыта?
— Тебя жду. Заходи уже в ванную! И дверь закрой.
Корольков все еще осторожничал — мало ли чего можно ожидать от нее! Он зашел в ванную комнату — помещение с очень красивым стильным ремонтом. Возникало ощущение, что попадаешь в другой мир, шагнув сюда из коридора.
Даша лежала в ванне, наполненной какой-то синей мерцающей жидкостью. Свет был выключен, повсюду горели свечи.
— Подобрала идеальный вариант, именно столько нужно огонечков, чтобы мерцание стало таким сказочным, — пояснила она, фотографируя на телефон соблазнительно выступающие над блестящей жидкостью коленки.
— Это что вообще? Краска какая-то?
— Это шиммер. Соль для ванн с блеском. Идеально для фотографий. Видишь, какая классная у меня работа! Между прочим, клиенту заказ выполняю. — Она улыбнулась и посмотрела с нежностью на Максима.
— Голой в ванне себя снимаешь для него?
— Ну ты чего, Макс! Я делаю контент! Ну то есть фоточки для одной его задачи.
— В ванне фотаешь свои ноги. Что ж там за задачи такие?
— Масюш, ну ты чего? Ревнуешь?
Корольков подавил приступ гнева — так к нему еще никто не обращался. Но говорить ничего не стал. И конечно же, ни о какой ревности речь идти не могла — голая девушка, самые интересные места которой в эту минуту были скрыты синей мерцающей жидкостью, вызывала совсем не те чувства, которые должна бы в этой ситуации.
«Злость, неприятие, презрение — что-то из этой категории. Но никак не ревность. Наверное», — попытался объяснить себе собственные ощущения Корольков.
— Да это клиент один. Брал у меня консультацию. Хочет с помощью социальных сетей девушку охмурить. Мне не дает ее аккаунт, только обрисовал коротко, кто она, что любит, в каких группах в соцсетях сидит.
— Как же ты, не зная ее имени и никнейма, поможешь этому Ромео?
— Да он сам себе поможет. Объяснила коротко, как действовать, он страницу создаст, вести ее будет. Подсказала, что уникальные фотографии имеют больше шансов попасть в ее ленту, а он меня попросил вот такое сделать.
— Подожди, он девочку хочет фотографиями голых женских ног в ванне охмурить?
— Ой, Максим. Ну что вот ты! Там целая стратегия. Если тебе правда интересно, давай расскажу чуть позже. А вообще, я уже закончила. Выхожу. Дай мне вон то полотенце, пожалуйста.
Иволгина выросла перед ним, и теперь никакой шиммер не скрывал ее худенькое тело.
Максим на секунду забыл о той гамме чувств, что испытывал несколькими мгновениями ранее. Он снял белоснежное полотенце с крючка и, помедлив, протянул его Даше.
— Спасибо, — немного растерянно отозвалась она.
— Я тебя… там… подожду.
В комнате, где в прошлый раз он услышал правду об их знакомстве, уже не было доски с фотографиями бывших девушек Королькова. Присев на диван, он понял свой промах — должен ведь играть роль влюбленного в Иволгину Льва Львова, чтобы вывести ее на чистую воду. Но никак не шарахаться от нее…
