Иволгина действительно приехала быстро. Впорхнула в его квартиру и тут же повисла на шее любимого. Корольков не оттолкнул ее, но и на объятия не отвечал. Вел себя сдержанно.
— Ты чего такой? — спросила она.
— Какой?
— Злой.
— Просто пьяный немного.
— Понятно. Давай я сделаю тебя добрее?
Иволгина принялась раздевать Максима, страстно целуя его.
— Даш, не надо. Не хочу. Не получится ничего, я вон пьяный и без настроения.
— А что такое? С Женькой поругался?
— Немного, — соврал Максим. — Что-то он стал как-то ко мне относиться… Как-то…
— С претензией?
— Наверное.
— Ну видишь, любимый. Когда ты был знаменит и востребован, с тобой все хотели дружить. А как только вся твоя жизнь пошла под откос, люди вокруг начали отворачиваться от тебя. Но у тебя есть я. Я буду всегда с тобой…
— У меня есть ты. Единственная, кто не отвернулся от меня… — проговорил Корольков, и множество разрозненных кусочков — обрывки фраз, информация, случайные статьи в Интернете — все вдруг собралось в единую картину.
— Это было твоей гениальной стратегией, да? — с отсутствующим взглядом проговорил он. — Изучила конкуренток, создала себя такой, чтобы мне понравиться… Избавилась от главной конкурентки, навела шороху в соцсетях, чтобы меня все ненавидели вокруг…
— Максим, что ты такое говоришь?
— Лишила меня опоры везде. Чтобы остаться единственным человеком в моей жизни?..
С каждым словом ярость нарастала и, казалось, заполняла каждую клетку тела Королькова. Даша в слезах мотала головой, только повторяя: «Нет, нет, это не так». Максим терял контроль над собой. В какой-то момент его тело словно потеряло связь с сознанием — крепкий парень схватил девушку за шею и прижал к стене.
— Максим, прошу, не надо, — задыхаясь, молила она.
— Не надо?! НЕ НАДО?! Ты мою жизнь сломала, сука! Ты убила Лику! Ты хочешь сломать жизнь Морошко! — кричал он вне себя и долбил кулаком в стену возле ее головы.
Боль в костяшках пальцев вернула связь тела с сознанием, и он понял, что произошло только что. Разжал руку. Даша сползла по стене к полу, откашливаясь и рыдая. Она смотрела на него, прикрывая лицо руками, трясясь, глотая слезы.
Некрасивая, несчастная.
Судя по ее реакции, к ней уже применяли насилие. Возможно, жестоко обращались в детстве. И это объясняло наличие отклонений в ее психике.
Максим мгновенно пожалел о случившемся. Помог подняться девушке, прижал ее к себе. Обнимал, жалел, но она не отвечала на эту поддержку.
Тогда он провел ее в кухню, заставил выпить сначала стакан воды, потом рюмку виски. И когда она успокоилась, они еще какое-то время сидели молча за столом. Потом зареванная Иволгина поднялась и молча вышла из квартиры. Корольков не стал препятствовать ей. Он допил все, что оставалось в бутылке, и выключился, едва добравшись до кровати.
Проснулся Макс ближе к обеду. Тяжелым грузом на него навалилось осознание всего, что произошло накануне. Сонный разум метался между самобичеванием, раздуваемым чувством вины и обвинениями в адрес Даши.
«Вот тварь… Рассорить меня со всеми… Лишить всякой поддержки… Добиться того, чтобы я остался один! И выступить в роли спасительницы! Конечно, я потом бы впал в зависимость от нее! С другой стороны — сам хорош. Вовлекся в эту историю. Можно ведь было просто зарубить все на корню, когда только понял, что она за человек…»
Дозвониться до фанатки он предсказуемо не смог — «абонент не в сети». Поэтому быстро умылся, собрался и поехал на такси по знакомому адресу.
Проскочил в подъезд с какой-то женщиной. Поднялся на нужный этаж. Дверь заперта. Позвонил, но никто не спешил открывать. Максим настойчиво нажимал на звонок и долбился в квартиру.
Наконец-то щелкнул замок, дверь открылась. Перед Корольковым стояла осунувшаяся девушка с впадинами под глазами, собранными в лохматую дульку волосами (еще вчера роскошно струящимися по ее плечам). По красным глазам можно было понять: этой ночью она выплакала, возможно, больше, чем за всю предыдущую жизнь.
Она молчала.
— Я войду? — тихо спросил Максим.
Вообще-то он готовился к словесной перепалке. Ожидал встретить истерику. Обвинения. Подбирал слова, которыми будет защищаться. Но встреча пошла совсем по другому сценарию.
Они переместились в комнату. Здесь пахло цитрусами. Корольков огляделся: на небольшом журнальном столике рядом с бутылкой виски стояла тарелка с тонко нарезанными кружочками лимона и апельсина. Тут же лежал большой кухонный нож, которым разделывалась эта скромная закуска.
Максиму вспомнилась первая встреча с Ликой, когда она стаскивала фрукты с бокалов. Тоска, приправленная ненавистью к Даше, начала сжимать сердце. Но он быстро отогнал это чувство, переместив внимание на Иволгину, которая взяла стакан с виски и присела на кровать.
Ее взгляд ничего не выражал, и возникало ощущение, что перед ним абсолютно пустой бездушный манекен. Без желаний, без чувств, без воли.
— Даш. Прости, что я сорвался вчера. Я не должен был…
— Пропустим. Все кончено, Максим.
Иволгина не смотрела на него.
