— Маленькая девочка, моя красивая глупенькая Даша, — говорил он и гладил ее по голове, пока та всхлипывала и обнимала его. — Что же ты наделала… Ничего, мы все исправим. Слышишь? Исправим. Ты же не хотела, чтобы Лика упала, да? Ты случайно?
Девушка оттолкнула его и громко взвыла, посылая Максима по известному маршруту. Тот тоже вспылил.
— Слушай, дура. Тебе лучше во всем признаться следователям! Я знаю, что на крыше была ты! Что Алинку провоцировала на дурость тоже ты! И что Марину…
— …спровоцировала по рекламе обратиться в автосервис? В чем ты меня обвинить хочешь? В чем? Ты полночи провел с бывшей женой на своей старой квартире! Ты обманывал невесту! Разве я в этом виновата? Да твоя дура сама сиганула с крыши, узнав об измене! Прими это и неси ответственность!!! А этот дебил Морошко пусть воспитанием дочки занимается, а не ищет, на кого вину свалить!!!
— Ладно. Не хочешь по-хорошему. Окей. А вот скажи мне, ты действительно думала, что я буду с тобой всегда? Ты свою вот эту истеричность и психические расстройства когда показать планировала? После свадьбы? Сколько ты была намерена играть роль девушки, похожей на мою Анжелу? Ты хоть понимала, что Анжелу не заменила бы мне никогда? Я, знаешь, тоже, как и ты, влюбился в образ девушки, похожей на мою Лику! Не в Дарью Иволгину! А в то, во что поверил сам! Ты-то сама кто? Ты потеряла себя, как только посвятила жизнь этой тупой идее заполучить известного артиста, звезду экрана!
Сколько времени Корольков доводил ее одними и теми же вопросами — сказать сложно. Девушка кричала, рыдала, билась на полу в истерике, но не хотела сознаваться в убийстве. В конце концов она снова схватила нож и кинулась на Королькова.
Максим перехватил ее руку, а в следующую секунду заметил стоящего в изумлении посреди комнаты Фетисова и отталкивающих его полицейских, которые быстро обезвредили молоденькую девушку.
Разбираться пытались на месте, но Иволгина сопротивлялась, кидалась на сотрудников, выла и кричала, так что потребовалась помощь медиков. Скорая прибыла быстро, девушку успокоили с помощью инъекции. Психотерапевта и артиста допросили, взяли письменные объяснения и отпустили.
Фетисов и Корольков стояли на улице растерянные, тупо смотря по сторонам.
— Думаешь, ее на принудительное лечение направят? — прервал молчание Максим.
— Сначала разберутся, почему она так себя вела, — тихо ответил Андрей. — В психиатрические стационары принудительно госпитализируют людей с заболеваниями, когда они несут угрозу окружающим…
— Она с ножом на меня кидалась!
Снова повисла тишина. Тяжелая, такая, словно черная бездна из души Короля просочилась на улицу и давила на души остальных.
— Может быть, об этом никто не узнает, информация не просочится в Интернет и в СМИ, — попытался как-то успокоить доктор.
— Да мне все равно уже. Пусть говорят и пишут что хотят. Ладно. Поеду домой.
— Тебе бы сейчас не ехать туда, где все напоминает об этих двух девушках и о последних событиях…
— Да срать вообще, Андрюх…
— Нет, Максим. Как врач не могу себе позволить оставить тебя одного в таком состоянии. Компания тебе нужна…
— Нет у меня никого больше. Вообще. Всех друзей и близких потерял. Многих — по своей вине.
— Да, чувство вины — самое разрушительное. Я тебя точно не оставлю сейчас. Поехали куда-нибудь. Выпьем, отвлечемся.
— Да какое чувство вины…
— Ну… Может быть, ты переживаешь, что Даша, так безумно тебя любящая, была доведена до состояния аффекта вашей ссорой? Но ведь и ты в последнее время доведен до предела всеми этими событиями… Думаешь, что Лика тоже… от твоего обращения… — Фетисов говорил медленно, вглядываясь в глаза Королькова, как бы пытаясь понять, угадал ли он ход мыслей собеседника или нет.
Слова свидетеля Дашиного безумия резали по живому. А ведь еще минуту назад казалось, что Максим утратил способность испытывать боль.
— Ладно, — не отвечая на вопросы Андрея, согласился он. — Поехали ко мне. У меня виски, коньяк, вино…
— Если там нас не будут поджидать твои поклонники и журналисты — то можно…
— Блин. Точно. Если кто-то из ментов или свидетелей этой сегодняшней истории видео в Интернет слил… Домой нельзя наверняка. Поехали на квартиру в Черемушки.
— Давай. Только я минут через 20–30 подскочу, хорошо? Одно дело надо успеть сделать. Ты только адрес мне скажи, я запишу.
Спустя час Корольков уже сидел в старой холостяцкой квартире. Изысканным ужин назвать было нельзя — две большие бутылки виски, батон, колбасная нарезка, какие-то банки с закуской.
Тоска давила такая, что хотелось не дожидаться Фетисова, а просто выйти в окно.
Позвонил Женька.
— Макс! Наконец-то! Ну что там? Что?
— Ничего хорошего, Жень. Дашка на меня с ножом начала кидаться, убить хотела. Приехал вовремя Фетисов, вызвали ментов…
— Корольков, дела плохи! Моя Алинка…
— Жень, Жень… Ты прости меня, пожалуйста. Я сейчас не в состоянии слушать. Голова забита под завязку. Не вывожу просто весь этот объем информации…
