Фетисов взял салфетку со стола, протер ею пузырек с таблетками, а затем взял руку Королькова. Рука словно не принадлежала хозяину, но все еще пыталась слабо сопротивляться. Врач вложил баночку в ладонь Королькова — тот ощутил, как пальцы трут холодное стекло. Затем Андрей взял пузырек салфеткой за крышку и переместил на стол у кухонной плиты. Под нее положил рецепт и яркий стикер, подписанный от руки: «ВО ВРЕМЯ ПРИЕМА ПРЕПАРАТА НЕ УПОТРЕБЛЯТЬ АЛКОГОЛЬ!!!»
— Хочешь, я расскажу тебе одну занятную историю? — Доктор присел на стул. — Началась она около десяти лет назад. Я познакомился с девушкой, невероятно красивой и чувственной. Карие глаза, длинные темные волосы, великолепная фигура… Хотя, любят, конечно, не за внешность. А я ее полюбил. Искренне. Всей душой. И была у девушки мечта — стать актрисой.
Корольков попытался что-то сказать, но Андрей перебил его.
— Тихо-тихо, — прошептал он. — Да, девушку звали Катей. Видишь, даже имя у нее чудесное, королевское — Екатерина. Я мечтал, что у нас будет на двоих одна фамилия. Екатерина Фетисова — правда звучит? Я мечтал о ней с того самого момента, когда увидел ее, студентку театрального училища, на сцене небольшого театра. Влюбился в нее, понимаешь? Как мальчишка. Да я и был мальчишкой!
Фетисов снова ходил по палате, и в его глазах было столько же безумия, сколько еще недавно — в глазах Иволгиной. Корольков этого не видел, все его силы уходили на то, чтобы оставаться в сознании.
— Я ходил на все ее спектакли. Дарил ей цветы. Хотел произвести впечатление дорогими подарками. Чтобы заработать на них, начал искать варианты совмещать работу с учебой. А это, знаешь ли, в медицинской сфере не так-то просто!
Андрей замолчал, и по его лицу было видно, что сейчас он окунулся в свои воспоминания настолько, что уже и подзабыл о существовании Королькова. И его исповедь, история его жизни, а вернее — десяти последних лет, льется сама собой больше не для единственного слушателя — актера Макса Короля — а для того, чтобы облегчить душу говорящего, осознать все, что произошло.
— Помню, как собирал по крупицам информацию о ней. Катя была не столь известной актрисой, чтобы появляться на обложках газет и журналов. Но иногда о ней писали в новостях и даже иногда брали у нее интервью… Она любила белые розы… Я ходил на все спектакли, дарил ей охапками эти розы. Однажды решился и признался в своих чувствах. И все могло бы быть, если бы… Если бы она не выбрала неправильного человека! Начинающего никчемного актера, недостойного ее!..
Андрей говорил о Королькове с ненавистью, не замечая, как летят слюни из его рта, насколько безобразно он выглядит в эту минуту. Все характеристики, которые он давал сопернику, были нецензурны. Он давно в мечтах представлял, как скажет все это Максиму в лицо, а не повторит по привычке, словно заученную молитву перед сном.
— Я видел, как она плакала после ваших ссор, мечтал, что дождусь, когда пелена с ее глаз спадет и эта святая девушка поймет, что рядом с ней — недостойное существо! И вот тогда мы будем вместе! Каждую репетицию я встречал ее возле театра, потому что тебе было все равно на ее безопасность. Ты бухал с друзьями, ты не ночевал дома, ты не был ей верен!
Доктор подошел к Королькову. Достал из кармана маленький фонарик, посветил в глаза. В этих жестах не было чего-то безумного. Словно и не исповедовался только что мужчина в белом халате своему пациенту. Максим даже начал думать, не галлюцинация ли все то, что он сейчас услышал?
Но Фетисов шумно вздохнул, подошел к окну и, постояв немного, продолжил рассказ.
— Я знал, что вы не будете вместе. Но все равно не мог простить тебя за то, что ты сделал.
— Что… Что я сделал-то? — ватным языком проговорил Максим.
— Ты украл у меня Катю. Ты обманывал ее. Обижал столько времени. Мы могли быть счастливы вместе, если бы не ты. И тогда твоя Анжела осталась бы жива. И Иволгина не натворила бы столько дел…
От упоминания Лики Максима словно кольнуло иглой. Он хотел задать важный вопрос, важнейший, но не мог сформулировать мысль. И Фетисов молчал теперь. Реальность была неосязаема, возможно, все вокруг было сном или галлюцинацией, иллюзией, самообманом, спектаклем воспаленного сознания.
В другом состоянии Корольков бы сорвался и начал бить Фетисова по лицу за все сказанное. Бил бы и кричал, что тот больной фанатик. Что Катя никогда не была бы с ним. И доказательство тому — ее скорое замужество после развода с Максимом.
Но на бред психиатра реагировать сил не было.
