– Она внизу. Говорит, что на плите есть суп… Вот вам пока. Это вас подкрепит… Эх, Джо, вот бы вам туда, где я был вчера! Я был в ресторане за городом – возил хозяину известие о том, что на днях закрывается биржа… Ну и насмотрелся я там! Вы ничего подобного в жизни не видели. Один парень – кажется, он известный адвокат – стоял в прихожей и орал как помешанный. Какой у него был вид! А потом он вытащил револьвер или что-то в этом роде, а мой хозяин спокойненько подходит – знаете, как он ходит, прихрамывая и опираясь на палочку, – отнимает у того револьвер и прячет его к себе в карман, прежде чем кто-нибудь успел рот раскрыть… Этот самый адвокат, Болдуин, – его приятель, понимаете? Ничего подобного я в жизни не видел! А Болдуин, представьте себе, весь скрючился…
– Я вам говорю, паренек, – сказал Джо Харленд, – всем рано или поздно придет конец…
– А как они едят! Отчего вы, кстати, не едите?
– У меня нет аппетита.
– Ничего, ничего, поешьте… А скажите-ка, Джо, что это за история с войной?
– Кажется, на этот раз дело серьезное… Я знал, что война неминуема, еще во время Агадирского инцидента[33].
– Черт побери, мне бы хотелось, чтобы кто-нибудь снял штаны с Англии за то, что она не хочет дать автономию Ирландии.
– Нам придется помогать Англии… Но все-таки я не представляю себе, чтобы это затянулось надолго. Те люди, что держат в руках международные финансы, не допустят затяжной войны. В конце концов, кошелечек-то в руках у банкира.
– Мы не станем помогать Англии после всего, что она проделала с Ирландией и во время Американской революции, и во время Гражданской войны…
– Джо, вы напичкались историческими книгами из публичной библиотеки… Вы лучше читайте биржевые отчеты и не позволяйте дурачить себя газетной болтовней о забастовках, восстаниях и социализме… Я бы хотел, чтобы вам было хорошо, Джо… Ну ладно, я пойду.
– Куда вы? Подождите минутку, мы разопьем бутылочку.
Они услышали, как кто-то тяжело споткнулся и затопал по коридору.
– Кто там?
– Это ты, Джо?
Огромный парень с льняными волосами, широкими плечами, четырехугольным красным лицом и толстой, короткой шеей, пошатываясь, ввалился в комнату.
– Кто это, по-вашему?.. Это мой брат Майк.
Майк стоял покачиваясь, упирая подбородок в грудь. Его плечи уходили под низкий потолок кухни.
– Видели кита? Майк, сколько раз тебе говорил, чтобы ты не приходил домой, когда ты пьян!.. Этот верзила способен разнести весь дом в щепы.
– Что? Уж и домой приходить нельзя? С тех пор как ты стал моим опекуном, Джо, ты придираешься ко мне еще больше, чем покойный отец. Слава богу, что я скоро уезжаю из этого проклятого города. Тут с ума спятить можно! Если бы я мог попасть на какую-нибудь посудину, уходящую в море раньше «Золотых Ворот», клянусь Богом, меня бы уже тут не было.
– Да я вовсе не гоню тебя. Но я не хочу, чтобы у меня в доме вечно был кавардак.
– Я делаю что хочу, понял?
– Уходи, Майк! Ты вернешься, когда протрезвишься.
– Хочу я посмотреть, как ты меня отсюда выкинешь.
Харленд поднялся.
– Ну, я пойду, – сказал он. – Надо поглядеть, – может быть, достану работу.
Майк со сжатыми кулаками лез на Джо. Тот выдвинул челюсть и схватил стул:
– Я тебе череп прошибу!
– Пресвятая Богородица, неужели старой женщине нет покоя в собственном доме? – Маленькая седоволосая старуха, визжа, бросилась между ними; у нее были блестящие черные глаза, широко расставленные на сморщенном, как печеное яблоко, лице. Она махала заскорузлыми кулаками. – Замолчите вы! Вы только и умеете ругаться и драться, безбожники проклятые!.. Майк, иди наверх, ложись в кровать и протрезвись.
– Это самое и я ему говорю, – сказал Джо.
Она повернулась к Харленду и скрипучим голосом крикнула:
– И вы тоже убирайтесь! Не желаю, чтобы ко мне в дом шлялись пьяные бродяги. Убирайтесь вон отсюда! Мне плевать, кто вас привел.
Харленд посмотрел на Джо со слабой, горькой улыбкой, пожал плечами и вышел.
– Поденщица, – пробормотал он, бредя по пыльной улице мимо темнолицых кирпичных домов.
Ноги у него окостенели и ныли. Знойное полуденное солнце било в спину, как кулаком. В ушах – голоса прислуг, поденщиц, кухарок, стенографисток, секретарш: Да, мистер Харленд, благодарю вас, мистер Харленд, о сэр, благодарю вас, сэр, благодарю от всей души, мистер Харленд…
