– Элайн, я искал вас. Я должен поговорить с вами… Может быть, вы думаете, что я шучу?.. Я никогда не шучу.
– Херф, простите, пожалуйста, на одну минуту… Ну что случилось, Джордж? Вернемтесь к столу… Джордж, я тоже не шутила… Херф, будьте добры, наймите мне такси.
Болдуин схватил ее за кисть руки:
– Довольно вы играли мной, слышите? Когда-нибудь вас пристрелят. Вы думаете, что мной можно играть, как любым сопливым щенком?.. Вы не лучше любой панельной проститутки.
– Херф, я просила вас пойти за такси.
Джимми закусил губы и вышел.
– Элайн, что вы намерены делать?
– Джордж, не приставайте ко мне.
Что-то никелевое блеснуло в руке Болдуина. Гэс Макнил ринулся вперед и схватил его за кисть своей огромной красной рукой:
– Отдайте, Джордж… Ради бога, возьмите себя в руки!
Он сунул револьвер в карман. Болдуин, шатаясь, припал к стене. Большой палец его правой руки сочился кровью.
– Такси подано, – сказал Херф, глядя на их напряженные, бледные лица.
– Ладно, отвезите дамочку домой… Ничего страшного не случилось, просто небольшой нервный припадок! Только не устраивайте паники! – Макнил орал таким голосом, словно он произносил речь, стоя на ящике из-под мыла; метрдотель и девица при вешалке смущенно переглянулись. – Ничего не случилось… Джентльмен просто немножко нервничает… переработался, утомлен, понимаете? – Макнил понизил голос до ласкового мурлыканья: – Забудьте об этом.
Когда они садились в такси, Эллен внезапно сказала детским голосом:
– Я забыла… Мы ведь хотели посмотреть место убийства… Пусть он подождет. Я бы хотела немножко пройтись по свежему воздуху.
Пахло солончаком. Ночь была мраморная от облаков и луны. Лягушки в канавах звенели, точно колокольчики.
– Это далеко? – спросила она.
– Нет, сразу за углом.
Их шаги поскрипывали на песке, потом застучали по асфальту. Фонарь осветил их, они остановились, чтобы пропустить автомобиль; запах бензина захлестнул их, потом растаял в запахе солончака.
Серый дом с остроконечной крышей и маленьким крыльцом прямо на дорогу; кругом – сломанный забор. Сзади росла акация. Полисмен расхаживал перед домом взад и вперед, тихо насвистывая. Молочный краешек луны высунулся на минутку из-за облаков, превратил обломок стекла в зияющем окне в фольгу, выхватил из мрака маленькие круглые листья акации и вновь закатился в щель между облаками, как потерянная монета.
Никто не произнес ни слова. Они пошли обратно к гостинице.
– Это правда, Херф, что вы не видели Стэна?
– Не видел. Я даже не представляю себе, где он скрывается.
– Если вы увидите его, скажите ему, чтобы он немедленно позвонил мне… Херф, как назывались те женщины, которые следовали за армией во время французской революции?
– Дайте-ка вспомнить… Кажется, cantonnières.
– Да, что-то в этом роде… Так вот, я хотела бы быть cantonnière.
Электрический поезд свистнул где-то вдалеке, прогрохотал вблизи и исчез в гудящем пространстве.
Истекая звуками танго, ресторан таял розово, как мороженое. Джимми полез вслед за Эллен в такси.
– Нет, я хочу быть одна, Херф.
– Позвольте мне отвезти вас домой… Мне не хочется оставлять вас одну.
– Будьте другом, оставьте меня.
Они не подали друг другу руки. Машина метнула облако пыли и волну бензина ему в лицо. Он стоял на ступеньках; ему не хотелось возвращаться в шум и дым.
Нелли Макнил сидела одна за столом. Напротив нее боком стоял стул, на котором только что сидел ее муж; на спинке стула висела салфетка. Она пристально смотрела прямо перед собой; танцоры проплывали перед ней как тени. В конце зала она увидела Джорджа Болдуина, бледного и осунувшегося; он медленно, точно больной, пробирался к своему столу. Он постоял у стола, внимательно проверил счет, заплатил, опять постоял, растерянно поглядывая кругом. Он не мог не видеть ее. Лакей принес на подносе сдачу и низко поклонился. Болдуин обвел мрачным взглядом лица танцующих, круто повернулся и вышел. Вспоминая невыносимую сладость лилий, она почувствовала, что глаза ее наполняются слезами. Она достала из серебряной сумочки карне и быстро пробежала его, ставя крестики серебряным карандашом. Потом подняла голову – усталая кожа ее лица была стянута отвращением – и кивнула лакею.
– Будьте добры, скажите мистеру Макнилу, что миссис Макнил хочет поговорить с ним. Он в баре.
– Сараево, Сараево… Телеграфные провода сходят с ума! – орал Беллок у стойки в лица и стаканы.
– Слушайте-ка, – конфиденциально говорил Джо О’Киф, ни к кому в частности не обращаясь, – один парень, работающий на телеграфе, рассказывал мне, что недалеко от Сент-Джона, Ньюфаундленд, было большое морское сражение. Говорят, британцы потопили там сорок немецких военных судов.
– Война сейчас же прекратится.
– Да ведь она еще не объявлена.
– Откуда вы знаете? Кабели так забиты, что невозможно узнать ни одной новости.
– А вы слышали – на Уолл-стрит еще четверо обанкротились?
– Чикагский хлебный рынок взбесился…
– Надо закрыть все биржи, пока не уляжется буря.
– А вот когда немцы снимут штаны с Англии, они дадут Ирландии свободу.
– Биржа будет завтра закрыта.
– У кого есть капитал и голова на плечах, тому теперь самое время заработать.
