– Тогда ты это поймешь потом,– неожиданно строгим голосом поизнес отец.– Мы с мамой должны уехать. А ты останешься у пани Ванды. Ненадолго.
– А почему вы не хотите брать меня в свою депортацию?
– Потому что мы… мы не знаем, как там всё… Понимаешь? Ты еще маленькая, а вдруг там будет тяжело и плохо.
– А тетя Берта не оставляет своих деток,– насупившись, выдала свой главный аргумент Мариша.
– Ей негде оставить их. Кроме того…– Отец тяжело вздохнул и замолчал. Затем поднялся, давая понять Марише, что больше на эту тему говорить не будет.– Дай мне руку, и мы пойдем. Твой саквояж я уже отнес пани Ванде.
– Ты должен еще зайти к мужу пани Рожены, моей портнихи,– напомнила мама.– А Оскару ты написать успел?
– Да. Только когда еще письмо попадет к нему?
Но мама уже не слушала папу. Сжав губы, она держала за руку Маришу и смотрела ей в лицо. Марише даже стало не по себе:
– Что с тобой, мама?
– Я хочу насмотреться на тебя, моя девочка,– ответила мама, и Мариша прижалась к ней так крепко, что почувствовала мамино прерывистое дыхание над своей головой.
Мариша поцеловала маму, тетю Берту и бабушку, показала язык старшему кузену, а младшего погладила по голове. Затем дала руку отцу и пошла с ним к пани Ванде.
Ночью Мариша проснулась и удивилась, что видит в окно звезды. Дома родители плотно закрывали шторы, и в комнате всегда было темно. А здесь серебряные стволы деревьев, как сказочные Гулливеры, высились в проеме окна. И вдруг она вспомнила все события вчерашнего дня. И главное – что это не ее дом. Она вспомнила, как пани Ванда приняла ее и уложила на кровать своей дочери. Она сказала, что Ядвига сейчас в деревне у родственников, там в такие дни лучше для ребенка.
Мариша забралась на подоконник и оглядела чужую улицу. Низенькие дома, аккуратные заборы, фонарь на тонкой шее освещает резную калитку… И тишина. Девочке стало зябко и грустно, словно эта ночь оставила ее одну на всем свете. Мариша посмотрела вниз. Земля, казалось, была совсем близко, и она, не раздумывая, зажмурила глаза и спрыгнула с подоконника.
Дверь открыла мама. И застонала…
Неужели она больше не любит Маришу?.. Отправила ее к пани Ванде. Не хочет ее видеть. Но Мариша прижалась к маме, и та крепко обняла ее… На сердце стало теплее. Значит, все в порядке. Мариша быстро, пока мама не передумала, прошмыгнула в ее спальню. Забралась на большую родительскую кровать и прямо в платье заснула сном почти счастливого ребенка.
Утренний свет так и не разбудил ее. Родители держали шторы закрытыми. Разбудили Маришу их приглушенные голоса. Мариша предпочла лежать тихо, хотя ей очень хотелось броситься к ним обоим и обнять крепко-крепко. Это ведь так просто, они – вместе, как всегда. Она, мама и папа. И завтра они поедут в какое-то далекое путешествие. Мариша возьмет книги, и мама будет читать ей всю дорогу, а может быть, рассказывать сказки.
Мариша прислушалась. Родители спорили шепотом.
– Смилек, мы не можем взять ее на погибель,– сказала мама.
– Почему ты уверена в самом плохом, Хеника? – спросил отец.
– Чувствую. Это западня.
– Что будет, то будет, но ребенок останется с нами. Я не могу оторвать ее от сердца.
– А я могу,– сказала мама.
Мариша не все поняла. Она всей душой была на стороне отца, который не хотел оставлять ее одну. Но знала, что в их маленькой семье окончательное решение всегда за мамой. Хотя потом она скажет, что папа тоже так решил.
Тишина… Почему они все сидят и молчат? Что это за игра такая? Удивительно, даже маленький кузен Яцик не плачет. Он сидит на руках у бабушки и сосет длинные уши старого плюшевого зайца Мариши. На днях она слышала, как тетя Берта радовалась, что у него наконец режутся зубки. Но бабушка тоже ведет себя странно, ничего не говорит Яцику, не вытирает его слюнявый рот, не отбирает зайца. Сейчас мальчик показался Марише не таким уж и несносным. Она взяла платок и вытерла ему ротик.
А потом тоже села в уголке дивана, достав из шкафа любимую книжку сказок. Нашла сказку о принцессе Несмеяне. Вот и она сегодня такая принцесса Несмеяна. Даже улыбаться не хочется. И читать нет желания.
Мама готовила бутерброды всем на дорогу. Аккуратно паковала их – как знать, когда их там накормят, в той «депортации». Мама любила порядок. Мариша издалека посчитала и успокоилась: бутерброды были приготовлены и для нее.
Но тут мама подошла к отцу и крепко взяла его за руку:
– Я тебя умоляю. Пойди к пани Ванде вновь. Уговори ее взять Маришу. Потом будет поздно.
– Это невозможно, Хеника,– выдохнул отец,– все улицы оцеплены… Они основательно готовятся к завтрашнему утру.
Мама закрыла лицо руками. Она не плакала, просто сидела и раскачивалась. Мариша не могла ее видеть такой. Она принесла маме забытую на туалетном столике брошь и хотела прикрепить к ее платью. Села рядом. Мама отвлеклась, посмотрела на брошь. Они когда-то вместе купили ее в магазине украшений. Это был букетик цветов, листья и лепестки светились яркими камешками. Он напоминал ветку маминого олеандра.
– Тебе нравится эта брошь? – спросила мама Маришу.
