Всего десять человек из нашей группы, включая Светлану и Рэма, согласились пойти на такое дело. В жаркое пекло мы, дождавшись нашего главного проводника, почти голого монаха, вокруг бёдер которого была обёрнута непонятная тряпочка, полезли по камням ущелья. Нужно было спускаться вниз очень осторожно. И поэтому я сняла обувь. Конечно, ноги можно было поранить, но гораздо страшнее было поскользнуться и упасть вниз. Следуя за монахом, пребывающим в странно бодром и весёлом, несмотря на ощутимые годы, расположении духа, мы шаг за шагом ступали следом по камням. Иногда монах останавливался, чтобы подождать нас или подать нам руку. Каждый раз он смеялся и цокал языком, как бы показывая, что очень удивлён тому, что такие молодые и зелёные ребята еле идут. Уходя вперёд, он насвистывал какую-то мелодию, а потом снова останавливался и ждал нас, поцокивая языком.
Рэм одобряюще говорил:
– Ребята, в такой путь пойдёт далеко не каждый, поэтому тех, кто сегодня идёт с нами, мы уверенно можем взять с собой в Гималаи. И в такие походы мы ходим иногда. Весной.
Чувство гордости переполнило меня: в конце концов я одна из немногих «вписалась» в этот нелёгкий поход. Внутри нас бурлила немалая доля адреналина, заставляющая в полной мере прочувствовать всю тяжесть, но одновременно с этим – авантюризм нашего пути.
– Да-да, – подхватила Светлана. – В апреле мы запускаем новый трекинг, который начнём в Ришикеше, и постепенно переберёмся в Непал. Если кто-то из вас надумает – будем рады показать пути Рериха.
Тогда меня поражали эти удивительно выносливые, на мой взгляд, люди. Ладно бы Рэм: мужчина, по идее, должен быть таким, хотя и далеко не все даже из нашей группы вписались идти дальше, но – Светлана! Эта женщина заставляла меня всё больше и больше приглядываться к ней. Я пыталась понять источники её неуёмной силы и огромной энергии.
Внезапно мы заметили, что монах замедляет шаг. Было так, будто он боялся спугнуть крупное животное. И, когда мы попытались его окликнуть, чтобы понять, что происходит, он резко повернулся и, прижав палец к губам, издал звук, похожий на «тсс».
– Окей, окей, не будем, – парень из нашей команды успокоил его.
Приближаясь к Дому змеи, мы должны были тихо ступать и идти очень медленно, едва заметно. Так велел монах. На ломаном английском он объяснил нам, что змея должна быть в покое. Что, без спроса навещая её дом, мы рискуем и поэтому должны быть предельно осторожны.
Завернув за ещё один камень, мы увидели огромный алтарь, весь обставленный свечами, статуэтками и различными фруктами. Мы приблизились к священному чуду.
Наш монах в позе лотоса сел напротив алтаря и сложил руки в молитве на груди. Какое-то время он тихо, спокойно сидел с закрытыми глазами. А потом встал и с улыбкой показал нам, что теперь каждый из нас должен сделать точно так же.
Рэм осторожно пошел вперёд. Видно было, что делал он это всё у змеиного алтаря не впервые. И мы все тщательно следили за его движениями. Положив маленький банан к воротам алтаря, Рэм привстал и ещё раз поклонился, сложив руки в «намасте».
Я не знала, что просить у змеи. Но, как только села в позе лотоса у её алтаря, словно случайно поймала в голове своей мысль: мне нужна была её мудрость. Я просила о принятии, о смирении и любви. Не любви к конкретному лицу, но любви в целом. Мне было хорошо там. И очень спокойно, словно всё просимое мною уже тогда начало «входить» в моё физическое тело.
Посидев у святого источника, мы не двигались, чтобы уходить. Старец ждал. Он сидел на корточках и прислушивался. Безусловно, мы сразу поняли, что кобры нет.
– Она ушла танцевать, – пояснил наш проводник.
Двое парней из нашей группы недоверчиво усмехнулись.
– Ну-ну, конечно, устроили тут цирк, – прошептал один из них.
Впрочем, я и по сей день не знаю, была ли и вправду змея в этом храме. Тогда мы так её и не дождались, удовлетворившись и без того необычным приключением.
