Я не видела смысла в его словах. Ведь это хорошо, что взломщики не прошли внутрь? Зачем же так сокрушенно качать головой?
— Кто это был? — спросила я.
— Маркус точно не знает.
Странно, учитывая вампирское обоняние.
— Люди?
— Нет.
Снова односложные ответы. Досадно.
— Пойду соберу вещи. — Я пошла к лестнице и остановилась, услышав от Мэтью:
— Ты остаешься здесь.
— Я хочу в Оксфорд. С тобой.
— В Оксфорде сейчас небезопасно. Когда ситуация изменится, я вернусь.
— Ты только что сказал, что мы едем вместе! Определись наконец, Мэтью. Чего я, собственно, должна опасаться? Манускрипта и чародеев? Питера Нокса и Конгрегации? Доменико Микеле и вампиров?
— Ты что, не слышала? Меня, вот кого.
— Слышала, но ты что-то скрываешь. Раскрывать тайны — работа историка, и у меня это хорошо получается. Нет, — прервала я открывшего было рот Мэтью, — не надо мне оправданий и уклончивых объяснений. Лети в Оксфорд, я остаюсь здесь.
— Принести тебе что-нибудь сверху? — спросила Изабо. — Возьми пальто — люди будут удивляться, если ты полетишь в одном свитере.
— Только ноутбук. Паспорт у меня в компьютерной сумке.
— Сейчас принесу. — Я, желая передохнуть немного от де Клермонов, взлетела по лестнице и обвела взглядом комнату, пропитавшуюся Мэтью насквозь.
Серебристые доспехи мерцали в огне камина. Я смотрела на них, и в голове у меня с быстротой комет проносились какие-то лица. Бледная женщина с огромными голубыми глазами и милой улыбкой. Еще одна — решительная, плечистая, с твердо очерченным подбородком. Мужчина с ястребиным носом, терзаемый болью. И другие, много других, но среди них всех я узнала только Луизу де Клермон. Она держала руку перед глазами, с пальцев капала кровь.
Усилием воли я прогнала видение. Меня била дрожь. В анализе ДНК указывалось, что такие явления вполне вероятны, но очень уж неожиданно они накатили. Совсем как полет в объятиях Мэтью прошлым вечером. Как будто кто-то вытащил пробку, и магия, освобожденная наконец, вырвалась из бутылки.
Я вытащила вилку из розетки, засунула ноутбук в сумку. Паспорт, как и сказал Мэтью, лежал в наружном кармане.
Мэтью в замшевой куртке был в гостиной один. Марта, бормоча что-то, расхаживала по холлу.
Я отдала ему компьютер и встала подальше, чтобы не так тянуло притронуться к нему напоследок. Мэтью, спрятав в карман ключи, сказал чужим, приглушенным голосом:
— Это трудно, я знаю, но придется тебе потерпеть. Предоставь все мне. Мне необходимо знать, что ты в безопасности.
— Я в безопасности, когда мы вместе.
— Нет. Я думал, что одно мое имя способно тебя защитить, но вышло иначе.
— Расстаться со мной — тоже не выход. Я не все понимаю из того, что случилось сегодня, и загадочнее всего ненависть, которую питает к тебе Доменико. Он хочет уничтожить вашу семью и вообще все, что тебе дорого — но он вроде бы согласен повременить со своей вендеттой, а вот Питер Нокс вызывает у меня большие сомнения. Ему нужен «Ашмол-782», и он полагает, что может получить книгу через меня. С ним договориться будет уже не так просто. — Меня передернуло.
— Если я предложу ему сделку, он согласится.
— Что именно ты хочешь ему предложить?
Молчание.
— Мэтью?
— Рукопись, — ровным голосом произнес он. — Я оставлю ее — и тебя — в покое, если он пообещает мне то же самое. «Ашмол-782» пролежал нетронутым полтора века — пусть себе и дальше лежит.
— С Ноксом нельзя заключать сделки, — ужаснулась я. — Ему нельзя доверять. И потом, ты-то можешь дожидаться рукописи сколько угодно, а Нокс нет. Его это не устроит.
— Предоставь Нокса мне, — недовольно сказал Мэтью.
— Доменико, Нокса… а мне что прикажешь делать? — воспламенилась я. — Ты сам сказал, что я не кисейная барышня, вот и не относись ко мне как к таковой.
— Я, вероятно, заслужил это, — глаза у него сделались совсем черными, — но тебе предстоит еще многое узнать о вампирах.
— Точно так же говорит твоя мать, но и вы далеко не все знаете о чародеях. — Я откинула волосы с глаз, скрестила руки. — Поезжай в Оксфорд, узнай, что там произошло, — (
Мой любимый вампир, лику которого мог бы позавидовать ангел, скорбно посмотрел на меня.
— Ты знаешь, какое чувство я испытываю к тебе.
— Нет, не знаю, — потрясла головой я. — Ты сам скажешь, когда будешь готов.
После краткой внутренней борьбы Мэтью зашагал к двери. Остановился, окинул меня снежным взглядом и вышел вон.
Поцеловав Марту в холле, он быстро проговорил что-то по-окситански.
— Compreni, compreni, — усердно закивала она, глядя на меня в открытую дверь.
— Merces amb tot meu cor, — сказал он тихо.
— Al rebeire. Mefi.
— T'afortissi. Ты тоже обещай мне, — Мэтью повернулся ко мне, — быть осторожной и слушаться Изабо.
И ушел, не оглянувшись, так и не прикоснувшись ко мне.
