Выйдя из ванной с мобильником Изабо, которого не оставляла ни на минуту, я нашла на столе свежезаваренный чай и рогалики. Быстренько все умяла, напялила первое, что попалось мне под руку, и с мокрой головой побежала вниз. Для Мэтью было еще слишком рано, но я намеревалась встретить его, когда он приедет.
Для начала я села на диван у камина, гадая, что могло заставить Мэтью так скоро уехать из Оксфорда. Марта принесла полотенце и бесцеремонно вытерла мне волосы, видя, что сама я этого делать не стану.
Когда прибытие стало более вероятным, я вскочила и начала метаться по холлу. Изабо, подбоченившись, стояла там же, но я не обращала на нее внимания и продолжала ходить. В конце концов Марта поставила у входной двери стул и уговорила меня присесть, а Изабо удалилась в библиотеку. Резное сиденье явно придумали для того, чтобы доставлять людям адские муки.
Я ринулась наружу, как только «рейнджровер» въехал во двор. Мэтью, впервые за все наше знакомство, не оказался у двери первым — он еще разминал свои длинные ноги, когда я повисла у него на шее, едва касаясь носками земли.
— Больше никогда так не делай, — шептала я, жмурясь от подступивших слез. — Никогда-никогда.
Он обнял меня, уткнулся в мою шею. Потом осторожно поставил на ноги, и снеговые ладони снова охватили мое лицо. Я вбирала в себя то, что замечала впервые — легкие морщинки в уголках глаз, впадинку под нижней губой.
— Dieu, — произнес он. — Как же я ошибался.
— Ошибался? — запаниковала я.
— Я думал, что знаю, как сильно соскучился по тебе. Ничего я не знал.
— Скажи это снова. То, что по телефону сказал.
— Я люблю тебя, Диана. Я боролся с собой и проиграл, да поможет мне Бог.
Мое лицо в его ладонях стало мягким, как воск.
— Я тоже люблю тебя, Мэтью. Всем сердцем.
Его тело откликнулось мне. Пульс, конечно, не участился, и кожа не утратила своего палящего холода, но в горле возник звук, слабый рокот, пронизавший меня желанием. Мэтью, все замечавший, впился в меня ледяным поцелуем.
Я вся вспыхнула, как костер, руки скользнули вниз по его спине. Он хотел отстраниться, но я притянула его к себе. В горле у него зарокотало чуть громче.
— Диана, — предостерегающе сказал он.
«Что не так?» — невинно осведомился мой поцелуй.
В ответ он снова приник ко мне губами, нежно потрогал пульс на шее и стал поглаживать левую грудь, где билось сердце.
— Теперь ты моя, — сказал он, немного ослабив объятия.
Губы у меня онемели — я только кивнула, крепко держа его ниже поясницы.
— И никаких сомнений? — уточнил он.
— Ни малейших.
— С этого момента мы с тобой одно, понимаешь?
— Кажется, да. — Я понимала это так, что никто и ничто не сможет оторвать меня от него.
— Она понятия не имеет, о чем ты толкуешь, — заявила Изабо. — Этот ваш поцелуй нарушил все законы, которые не дают развалиться нашему миру и обеспечивают нам безопасность. Ты, Мэтью, пометил эту ведьму как свою, а ты, Диана, предложила свою кровь и свою силу вампиру. Вы оба повернулись спиной к своим родичам и дали клятву иному враждебной расы.
— Мы всего лишь целовались, — испуганно возразила я.
— Вы дали клятву и тем самым стали преступниками, да помогут вам боги.
— Значит, мы теперь вне закона. Нам уйти, Изабо? — Голосом мужчины говорил мальчик, и у меня дрогнуло сердце из-за того, что я заставила его выбирать между нами.
Мать, подойдя, сильно ударила его по лицу.
— Да как у тебя язык повернулся?
Они оба застыли, как пораженные громом. След от ее руки на его щеке покраснел, посинел и исчез.
— Ты мой самый любимый сын, — стальным голосом заговорила она, — а Диана отныне становится моей дочерью — я отвечаю за нее, как и ты. У нас общая война, общие враги.
— Ты не обязана укрывать нас, Maman, — прозвенел, как тугая тетива, голос Мэтью.
— Хватит молоть чепуху. Я не позволю, чтобы вас затравили из-за вашей любви. Мы будем драться, и ты, дочка, тоже — как обещала. Ты безрассудна, как все настоящие храбрецы, но в твоем мужестве я не сомневаюсь. Кроме того, тебе он нужен как воздух, а он хочет тебя, как никого не хотел со дня своего возрождения. Дело это решенное, а там поглядим.
Изабо неожиданно привлекла меня к себе и поцеловала — в одну щеку, потом в другую. Я жила в ее доме уже несколько дней, но приняла она меня по-настоящему только сейчас.
— Для начала неплохо бы Диане сделаться наконец из жалкого человечишки ведьмой, — перешла она к сути дела. — Женщины де Клермонов сами защищают себя.
— Я позабочусь о ней, — ощетинился Мэтью.
— Вот почему ты всегда проигрываешь в шахматы, — погрозила пальцем она. — Сила королевы, как и сила Дианы, почти безгранична, а ты защищаешь ее, ставя под удар себя самого. Но здесь у нас не игра, и слабость Дианы может нам дорого стоить.
— Не трогай ее, Изабо. Я никому не позволю ее переламывать.
