— Разве это не необычно, — рискнула она, — чтобы изваяние царицы появлялось на общественном памятнике?
— Крайне необычно, — сказал Шефту. — Но сейчас в земле Кемт необычные времена. Ты знаешь писания древнего пророка Неферроху, Лотосоглазая? Он тоже говорит о необычных временах… — Шефту прислонился к планширю, рассеянно цитируя: — «„Смотри, то, чего страшились люди, ныне свершилось. Враги на Востоке, и азиаты вторгаются в Египет, и нет защитника, что услышит… Речь в сердцах людей подобна огню; ни единому слову, сорвавшемуся с уст, нет прощения…“»
Неконх вдруг повернулся и отрывисто поклонился юноше.
— Слово к тебе, друг, когда будет время… в моей каюте, — выпалил он и резко зашагал прочь.
Шефту выпрямился, на его смуглом лице было написано удовлетворение.
— Прошу прощения, — пробормотал он. — Я должен вас покинуть.
И он тоже зашагал к каюте. Оба скрылись под ее сводчатой крышей.
Вот как! Капитана наконец-то спровоцировали на этот частный разговор. На мгновение Мара прислонилась к планширю, рассеянно барабаня по нему кончиками пальцев. Затем она лениво зашагала по палубе, зевая и моргая, словно одолеваемая дремотой, то и дело останавливаясь, чтобы поглядеть на гребцов или на тугой изгиб паруса. Дойдя до тюков с шерстью, сложенных за каютой, она помедлила, а затем с легкостью, выработанной долгой практикой, так непринужденно растворилась в тенях, что никто на палубе не смог бы сказать, куда она исчезла. Низко пригнувшись, она быстро проскользнула между тюками и присела за задней стеной каюты. Внутри слышался невнятный гул голосов. Она прижалась ухом к доскам.
— …сподвижник царя, — донесся грубый ропот Неконха. — Один из тех глупцов — или героев, — о которых мы говорили по пути сюда. Я подозревал это тогда и уверен в этом сейчас.
— Я и хотел, чтобы ты заподозрил, — ответил Шефту с тихим смехом.
— Значит, я прав!
— Совершенно верно. Я — предводитель этого движения и близкий друг Его Царственного Величества, хотя никто, кроме его сторонников, об этом не знает. На людях я живу жизнью, для которой был рожден, — жизнью высокомерного и богатого вельможи, преданного царице.
Вельможа Шефту! — подумала Мара, вся трепеща от изумления. Словно эхо, донесся изумленный шепот Неконха:
— Вельможа Шефту! Значит, вы сын вельможи Менкау, Друга Фараона и богатейшего человека во всем Египте, — великого Менкау, что умер лишь во время прошлого разлива и был погребен в самой Долине Царей…
— И снова вы правы. Я пользуюсь полным доверием царицы. Это крайне удобно. Еще удобнее поток золота и серебра, что льется мне в руки из дворцовой казны. Да, Ее Величество раздает взятки столь же щедро, сколь и все прочее! Но моя доля течет в весьма странном направлении.
— К Тутмосу?
— Именно. — Снова тихий смех. — Золото Хатшепсут покупает ей же погибель.
За стеной каюты Мара едва сдержала восторг. О, счастливый случай, что привел ее сюда! Эти сведения будут бесценны для ее нового хозяина! Как оживет его гранитное лицо, когда она назовет имя вельможи Шефту, когда расскажет, как используются золото царицы! Она почти видела, как тонкая улыбка скривит его еще более тонкие губы…
Но внезапно она представила себе лицо Шефту, и как золотые речные блики плясали на нем, и какими сильными были его объятия.
«Не будь дурой! — предостерегла она себя. — Никто не важен, ничто не важно, кроме свободы и золота! Думаешь, этот Шефту скажет тебе спасибо, если ты будешь молчать? Тьфу! Он мигом отхватит тебе язык, если решит, что тот может ему навредить! Думай о себе, а он пусть о себе думает!»
Она еще плотнее прижалась к стене.
— …одним из ваших союзников, — убеждал Неконх. — Уверен, вам нужен корабль и капитан, которому можно доверять. Я бы поклялся жизнью…
— Мы все должны это сделать. Наши жизни, наше достояние, наши умы — все будет поставлено на кон, если мы будем прятаться ради спасения. Нет спасения в Земле Кемт, пока правит Хатшепсут! Она — словно кинжал, занесенный над сердцем Египта. Мы должны выбить его, чего бы это ни стоило — жизней и золота.
— Я понимаю, я согласен! Я хочу быть одним из вас!
— Вы один из нас, капитан, — ровно ответил Шефту. — Если бы я не был в вас уверен, вы бы никогда не добрались до Менфе.
— Я… я понимаю, — пробормотал тот.
По ту сторону стены Мара слегка вздрогнула, вспомнив вчерашний холодный взгляд Шефту. Этот человек был фанатиком, а потому опасен, как кобра. Ей стало жаль Неконха.
— Да будет так, — хрипло произнес Неконх. — И пусть Пожиратель заберет меня, если я когда-нибудь вас подведу! Каковы мои приказания?
— Возможно, они скоро появятся. А пока я хотел бы знать ваши планы на ближайшие недели. Назовите мне рейсы, которые вы совершите.
Наступила странная короткая тишина. Мара нахмурилась и придвинулась ближе, но тут снова раздался голос Неконха. Он говорил громче, но как-то натянуто.
— В Фивах я простою пять дней, пока готовится новый груз. Затем я должен доставить его в Гелиополь, взять там лес и привезти его обратно в Абидос для восстановления…