Рыбацкая лодчонка была там, пришвартованная, как всегда, к огромному гранитному пальцу ноги, а рядом дремал старый А'анк. Шефту не слишком нежно ткнул его, чтобы разбудить, бросил ему дебен, велел отправляться домой, а затем поспешил вверх по берегу.
«Она хладнокровная маленькая предательница, — отчаянно твердил себе Неконх, привязывая их собственную лодку и спеша следом. — Разве она подумала о тебе, когда решила стать доносчицей? Или хотя бы о Шефту? Она заслужила то, что ее ждет. Она бы погубила весь заговор, если бы смогла. Только не думай. Не смотри на нее. Помни, не смотри на нее».
— Это место подойдет, — холодно произнес Шефту. — Кажется, она идет.
Неконх резко очнулся от своих мыслей. Они стояли в переулке; впереди, в его мутной, узкой глубине, он едва мог разглядеть тонкую, закутанную в плащ фигурку, спешащую в тенях. Неконх облизнул губы и огляделся, желая, чтобы его перестало бросать то в жар, то в холод, как человека в лихорадке. Шефту хорошо выбрал место. Переулок был пустынен, зажат между зданиями, которые останутся темными и пустыми до утра. Никто их не потревожит.
— Иди ей навстречу, как бы невзначай, — пробормотал Шефту.
Он пошел вперед, и Неконх поплелся за ним, вытирая потные ладони о бедра. Вскоре Мара подошла достаточно близко, чтобы их заметить, и он услышал ее короткий, резкий вздох, когда она остановилась. Мгновение спустя она их узнала.
— Шефту! — Голос ее был тихим, но в нем было лишь удивление и радость — никакого страха. Она быстро подошла к ним, с весельем глядя то на одного, то на другого. — Что это, молю? Засада?
— Можно и так сказать, — вкрадчиво ответил Шефту. — Идем. Мне нужно с тобой поговорить. — Он взял ее за руку и повел к углублению в стене, в то время как Неконх отошел немного в сторону, откуда мог наблюдать за обоими концами переулка. Он слышал тревожный смешок Мары.
— Говори сколько хочешь, но почему именно здесь? В таверне мы могли бы…
— Сегодня ты не пойдешь в таверну.
— Это почему же? — Она помедлила, и ее тон изменился. — Шефту, ты ведешь себя… странно. Что-то не так?
— Да. Многое не так. Сегодня ночью на судно «Друг Ветра» напали солдаты царицы.
Она ахнула, и Неконх мог бы поклясться, что это было искренне.
— Осирис! Со всем золотом на борту? Ай-и… когда вы путешествовали по Берегам Ночи, чтобы вернуть его… Нет, они не могут, не должны! Эти… — Ее голос сорвался от ярости, и на мгновение ее речь отдавала набережной Менфе. — Но неужели мы будем лишь оплакивать это, ради Амона? Мы должны что-то делать! Ты должен что-то делать, Шефту, ты же предводитель…
— Да, блестящий предводитель! — Голос Шефту оставался тихим, но в нем теперь появился тот удар хлыста, которого так боялся Неконх. — Я одной рукой спас Египет, а другой погубил его, доверившись деве, вероломной, как ветер!
— Матерь богов! — прошептала Мара. — Ты думаешь… это я.
— Моя прекрасная Мара, в этом нет никаких сомнений.
— Но я этого не делала! Не делала, не делала! Должно быть, слушал кто-то другой, я этого не делала! Шефту… жонглер! Эх, вот кто это был! Он был там, спроси Неконха! Он все слышал. Это был тот болтливый Сахуре, да пожрет его Пожиратель, я знала, что он предаст нас, прежде чем мы с ним покончим, разве я не говорила тебе, не предупреждала?
— Я был уверен, что ты свалишь вину на кого-то другого.
— Тс-с! Шефту, ты слеп! Ты всегда был слеп по отношению к этому негодяю, и посмотри теперь — все золото пропало, планы рухнули…
— Мара, — тихо сказал Шефту. — На корабле не было золота.
Наступила внезапная тишина. Неконх, сам не зная, что делает, подался к ним. Он начал чувствовать, что не может дышать. А что, если это Сахуре? Это могло быть, это было возможно, даже вероятно! Тогда, клянусь всеми богами!
— Не подходи к ней, капитан! — приказал Шефту.
Мара тихо, прерывисто вздохнула.
— Почему, — прошептала она, — капитан должен держаться от меня подальше?
— Потому что он проявил прискорбную слабость в том, что касается тебя, — сказал Шефту. Он подошел к ней ближе. Впервые он не смог скрыть своего напряжения; Неконх видел, как напряжены его плечи, а голос стал резким и глухим. — Это дело касается только нас с тобой, крошка, ты поняла? Позволь мне прояснить. На корабле не было золота, и это был не наш корабль. Новость была ложной. Это была ловушка, Мара. И ты в нее попалась.
— Шефту, я тебя не предавала. Клянусь своим Ка.
— Тс-с! Молчи! Я все о тебе знаю. Все! Я знаю, что ты рабыня на жаловании у царицы, и была ею с тех пор, как села к нам на корабль в Менфе. Я знаю, что ты лгала мне тогда, и лгала мне каждый день, что я тебя знал, и продолжала бы лгать до скончания времен, если бы это помогло тебе получить то, что ты хочешь! Твой хозяин тебе поверил, не так ли? Я и об этом знаю — как ловко ты играла на обе стороны, выжидая, сдерживаясь, пока прошлой ночью не решила, что выбрала верную победу…