— Эх, откуда ты можешь быть уверен?
— Ну, хорошо, если это тебя успокоит, я удостоверюсь. Идем, встань здесь, в дверном проеме. Это займет всего мгновение.
Мягко подведя ее к нише, капитан пошел вверх по переулку в том направлении, куда ушел Шефту. Он знал, что никого не найдет. Ее страхи были напрасны, но он хорошо их понимал и намеревался потакать каждому, если это ей поможет. Ветры достаточно трепали ее суденышко, воинственно подумал он, за ее семнадцать коротких лет. Пора кому-то проложить для нее прямой курс.
Как он и ожидал, улица за переулком была совершенно пустынна. Он осмотрел несколько темных закоулков поблизости, чтобы потом сказать ей, что сделал это, а затем зашагал обратно в переулок. Первые лунные лучи уже начинали пробиваться сюда; на открытой воде, на реке, скоро станет достаточно светло, чтобы плыть с достаточной точностью. Ночь будет хороша для плавания, решил Неконх, хотя, возможно, не стоит рисковать и входить в те течения за песчаными отмелями. Они спустятся вниз по течению на несколько миль и пришвартуются до…
Капитан остановился и неуверенно нахмурился. Разве это не тот дверной проем?.. Он оглянулся назад, гадая, не ошибся ли он с расстоянием, решил, что, возможно, ошибся, и пошел дальше. Затем он резко остановился. В гравии у его ног лунный свет сверкнул на лезвии украшенного самоцветами ножа. А в паре локтей от него лежал смятый лотос.
— Матерь Амона! — прошептал капитан.
Дверной проем был пуст. Весь переулок был пуст. И этот нож — или другой — скорее всего, перережет его собственное горло до утра, если он не найдет эту пронырливую девицу и не вернет ее.
— Матерь Амона, и Исиды, и Осириса, и Священной Кошки Бастет! — взорвался он.
Он подобрал кинжал, свирепо сжал челюсти и, тяжело топая, побежал вверх по переулку.
Три улицы спустя Мара уже выныривала из прохода рядом с мастерской ювелира и, словно пустынная антилопа, неслась вдоль высокой, изогнутой стены, окружавшей дворцовые земли. Оставалось сделать лишь одно; и каким-то образом, сквозь дикий хаос своих чувств, ей хватило ума увидеть это и крепко ухватиться за мысль. Она все еще была измучена бурными рыданиями, ее тело и душа болели от безжалостного обращения Шефту, и каждая жилка дрожала от дерзкого, но не менее страстного поцелуя, спасшего ей жизнь. Шефту был потерян для нее безвозвратно, но тяжелее всего было вынести ироничный поворот судьбы: на этот раз она была невинна — налет на корабль был не ее рук дело. Это Сахуре он поймал в свою ловушку с золотой наживкой. Но он отказался в это верить и тем самым подверг себя и весь заговор величайшей опасности.
Лишь Мара, хоть и ошеломленная внезапностью собственного краха, осознавала всю меру этой опасности. Лишь она одна знала, что Нахерех знает о таверне «Сокол». Лишь она одна могла догадаться, что в ярости от того, что ничего не нашел на корабле, он может отбросить все тонкие тактики и взять таверну штурмом, схватив всех, кто в ней находится, и надеясь на удачу, чтобы позже найти предводителя. Эх, да он и так уже схватит предводителя! В тот миг, как он увидит Сашая, писца, он узнает вельможу Шефту, и все будет кончено.
Оставалось сделать лишь одно — найти Нахереха, узнать его планы, а затем, если понадобится, как-нибудь ускользнуть от него и отнести предупреждение в таверну. На дрожащих ногах Мара мчалась исполнить задуманное.
Впереди высились Северные ворота — ворота Решеда. Мара сжала в руке кольцо, молясь, чтобы его чары сработали еще раз, хотя Амон ведал, что за последние два дня оно принесло ей все что угодно, но не удачу. Она не видела Решеда уже четыре ночи, в последнее время пользуясь Главными воротами и паролем в виде имени своего хозяина, чтобы входить и выходить с дворцовых земель. В каком настроении будет Решед, она не знала, но нужно было попытаться. Позже ей, возможно, отчаянно понадобится снова выбраться, а к тому времени упоминание имени Нахереха могло оказаться самоубийством.
Задыхаясь, она остановилась перед воротами, тщетно пытаясь унять колотящееся сердце, и наконец трижды стукнула. Решед узнал сигнал; она услышала слабый, резкий лязг его меча, когда он испуганно дернулся. Мгновение спустя ворота приоткрылись — ровно настолько, чтобы его тело заслонило проход.
— Ты! — прорычал он.
— Да… Решед, я спешу, пожалуйста, впусти меня.
— Что ты делаешь снаружи, вот что я хочу знать! Я не видел тебя сегодня, и вот уже четыре ночи подряд!
— Но сегодня я вышла гораздо раньше, с моей принцессой, через другие ворота. А до этого… ах, Решед, я хотела прийти, хоть на мгновение задержаться с тобой и вернуться! Но я никак не могла от нее ускользнуть, ни на минуту.
— Да, очень вероятно! Скорее всего, ты нашла другого простака, чтобы вытирать тебе слезы и входить и выходить, когда только пальцем поманишь! — Решед яростно протянул руку и рывком притянул ее ближе. — Кто это? Тот напыщенный сержант у Главных ворот?