Она подождала мгновение, но ничего не произошло. «Наверное, толпа придавила», — рассудила девочка и повернулась. К ее удивлению, Роланд с нескрываемым интересом следил за жуками. «Прямо на живого человека стал похож, — хмыкнула Марушка. — Как бы он не старался, а даже тараканы ему приятней меня, похоже».
Четверо из них остановились посреди дорожек, копошась во влажном песке, будто нашли что-то исключительно вкусное. Тот, что первым выполз — продолжил путь, но у самого конца борозды остановился, закрутился на месте и перевернулся на спину, беспомощно задергав лапками. К нему, охая и расталкивая зевак, метнулся хозяин, упал на колени и попытался сгрести мертвого жука в ладони. Но его оттащили и дали тумаков: нечего лезть, пока забег не окончен.
Пока мужики ждали, когда, наконец, любой из тараканов наестся и поползет дальше, из коробочки выглянул еще один бегун. Вывалился и медленно двинулся по сухой бороздке. Один усик у него был ощутимо короче другого, надкрылья помялись, будто его хорошенько приложили лаптем, а слева не хватало лапки, поэтому жук то и дело заваливался на бок, присыпая себя песком.
— Ну вот, теперь пошли, — удовлетворенно кивнул Роланд и потащил девочку за собой, расталкивая огорошенную толпу.
— Тебе не интересно, кто победит? — спросила Марушка, оглядываясь: один из мужиков уже рвал волосы на голове, остальные застыли, скорбно опустив плечи и повесив головы.
— Потрепанный и победит, чего там ждать? — усмехнулся Роланд. — Драки, которая традиционно начнется в конце, когда они поймут, что их обманули?
— Отчего же? Просто свезло, — уперлась Марушка.
Разочарованные вздохи позади скоро переросли в крики и брань.
— Там подслащенной полынной водой везде полито было, кроме дорожки хромого!.. — возмущенно пробасил кто-то и огрызнулся: — Откуда знаю? Если б ты столько монет за бегуна отдал, горстями б песок сейчас жрал! На, сам попробуй. Мой должен победить был, а не сдохнуть… Гляди, куда этот хмырь с деньгами побежал? Лови его, братцы…
Мужики загудели и ринулись вдогонку за победителем.
— Местная забава, — пояснил Роланд. — Я, правда, ухищрения поинтереснее полынной воды с медом видал.
— Это нечестно, — обреченно вздохнула Марушка.
— Ничего, — обнадежил ее воин. — Сейчас плута догонят и вернут проигранные деньги. А может, еще и компенсацию за издохших жуков из него вытрясут. Так честно?
Марушка неуверенно кивнула. Ветер доносил жалобные крики и мольбы о помиловании.
— Дурная какая-то забава, — скривилась она и веско добавила: — И вообще, тараканье — фу…
Они шли по берегу, пока не показалась среди шалашей, разбитых прямо на песке, лавка травника с блеклой вывеской. Тесная лачуга, заставленная ящиками и мешками до самой крыши — совсем иная, чем в Кемьгороде. Впрочем, это девочку не смутило.
— Выбирай, — Роланд подтолкнул ее к ящикам, кивнув сухонькой старушке за прилавком.
— Какое снадобье ты хочешь, чтобы я приготовила? — растерялась Марушка. — Что у тебя болит?
Роланд поморщился:
— Ничего. Собиралась лечить людей с площади, вот и бери, что для этого нужно.
— А деньги? У меня нет, — замялась она.
— У меня есть, — Роланд звякнул монетками в кармане. — Только не увлекайся.
Марушка не дослушала, юркнула меж ящиков, затаилась, потроша мешки и перебирая травы, раскладывая их прямо на полу. Старушонка за прилавком неодобрительно поглядывала на нее, но молчала — похоже, с покупателями было негусто. Роланд что-то на пальцах объяснял хозяйке, перекатывая в пальцах пару серебряных монет.
Ближе к площади нашлась бы лавка почище и побогаче — такая, чтоб и метелочки — колосок к колосу, и сухие грибы не покрылись белым пушком, и в мешках ромашки не находилась горькая полынь, но Марушка и так чувствовала себя безмерно счастливой. Целый сноп она притащила к прилавку, прихватив по дороге котелок и ступку.
Роланд вскинул бровь.
— Что? — набычилась девочка, позабыв, что мгновение назад не знала, как выразить ему благодарность. — Мне это всё надо, — заявила она, но скисла под взглядом воина и ощипала сноп почти вполовину. — Вот самое нужное и закончится в самое неудачное время, попомни мои слова, — пробурчала она, глядя, как Роланд выгребает медяки из карманов.
Как только они вернулись на ночлег, Марушка, не проронив ни слова, поспешила разобрать купленные травы, пока не село солнце. Но заканчивать все равно пришлось при свете лучины. Роланд ни о чем не спрашивал. Улегся на приспособленный вместо кровати, набитый соломой мешок и глядел в потолок.
Марушка злилась — среди придирчиво выбранных трав находились почерневшие от сырости, пересушенные, а иногда и вовсе не те, что были нужны. «Видели глазки, что покупали…» — подумала она, но вслух сказала:
— Лучше б совсем ничего не взяли, чем такое! Эдак, от пустышки Арчибальда проку больше будет…
— Что выбрала, то и купил, — Роланд зевнул и отвернулся к стене.
Марушке не спалось. На ладонях вздулись мозоли, зато часть трав она перетерла в порошок, и заготовила сборы для отваров. Переживая о завтрашнем дне, девочка мерила шагами комнату, пока не погасла лучина, и все кругом погрузилось в темноту.
