— А чё я! Я это и хотел сказать. — Братец с ненавистью посмотрел на Маракуду. — Тоже мне, умник.
В ряду возникла толчея.
— А ну тихо! Приготовьте лучше луки и стрелы, я не хочу, чтобы вы завтра опозорились перед нашими гостями.
— А он что, тоже пойдет на охоту? — Вайяма (Черепаха), дружок Мавы, кивнул в сторону Маракуды и хмыкнул. Мава и их третий товарищ Ара (Попугай) тоже хмыкнули, но звук получился каким-то странным, больше похожим на хрюканье пекари[53].
— Пойдут все мужчины нашего племени.
— Да он бабочку — и ту боится обидеть!
Дружный смех прокатился по рядам, и Вайяма подмигнул Маве, который радостно щерился, глядя на Маракуду.
— Обидеть слабого легче, чем победить сильного, ибо никто из вас не знает своего предначертания в жизни. — Юкка сел на пень и оперся рукой на свой посох. — Ты первый! — учитель кивнул головой, показывая на Ару.
Мальчик с носом, напоминающим клюв попугая, натянул лук, прицелился и отпустил тетиву. Полутораметровая стрела со свистом рассекла воздух и до середины вошла в тыкву.
— Кириванхи! (Хорошо!) — учитель одобрительно кивнул головой.
— Юкка похвалил меня! Он сказал «хорошо»! — Ара вскинул руку, сжал ее в кулак и стал трясти ею в воздухе. — Аааа!!!
— Следующий!
Вторым стрелял долговязый Вайяма, третьим — Фуко (Кролик) с большими ушами, потом Мава. Все стрелы со свистом рассекали воздух и впивались в цель.
Что нужно старому учителю, кроме хороших результатов его учеников? Юкка сидел на пне, улыбался и одобрительно кивал головой.
— Кириванхи… Кириванхи… Кириванхи.
Последним должен был стрелять Маракуда.
Юкка специально устроил испытание на тыквах и кабачках, так как знал, что у Маракуды существует табу[54] — все животные были его друзьями, и он не мог их обидеть. Маракуда натянул тетиву до самого уха и, не целясь, как учил его отец, разжал пальцы, поддаваясь лишь инстинкту. За секунду до того, как разжались пальцы, легкий удар под локоть левой руки сбил наводку — и стрела ушла за деревья.
Дружный смех на некоторое время заглушил грохот барабанов.
— Чичибе (Плохо). — Старик встал. Он видел, как Мава толкнул мальчика под локоть, но промолчал. «В конце концов», — подумал Юкка, — «через два года Маракуда должен будет пройти обряд инициации[55], стать воином и сможет выбрать себе жену, не из тех девчонок, что хихикают на краю поляны, из другого клана, может даже из другого племени, так завещали боги. Каким же он будет защитником для своей семьи, если не может постоять за себя?». — Плохо, очень плохо.
— Мазила! — крикнул кто-то из детей.
Маракуда насупился и ударил Маву локтем в грудь.
— Это ты толкнул меня!
— А кто видел? — Мава склонился и прошептал ему на ухо, потом выпрямился и сказал нарочито громко, чтобы слышала вся деревня: — Настоящий воин должен уметь стрелять из любого положения, даже вверх ногами. Ведь так, учитель?
— Вот в этом ты прав, Мава, и я надеюсь, ты сможешь убить своего ягуара, когда повиснешь вверх ногами над его головой. — Юкка слышал, как засопел Лягушка, но ему не было никакого дела до обидчивого толстяка. Он пристально смотрел на мальчика со странным именем Маракуда.
— Маракуда, из чего мы делаем наши стрелы?
— Стрелы мы делаем из прямого цветочного стебля стрельного злака длиной полтора-два метра, а оперением служат черно-коричневые перья гарпии, черные перья гоко и красные перья ара, которые крепятся узорной нитью.
— И скажи мне на милость, где растет этот стрельный злак.
— Он растет высоко в горах, в трех днях пути отсюда.
— Правильно, а теперь иди и принеси то, что ты потерял. Если стрела не поразила цель, она должна лежать в чехле. Так говорил великий Камушини[56], который спустился с небес и научил нас охотиться.
Мальчик смотрел на учителя и не видел ногу, которую выставил Мава.
Маракуда дернулся, но, не сделав и шага, тут же полетел на землю лицом вниз, поднимая столб пыли. Дружный смех, от которого старому учителю стало не по себе, прокатился по деревне.
— И это сын вождя! Тьфу! — Юкка плюнул, в сердцах треснул посохом по пню, развернулся и пошел к себе в хижину.
Гонсалес, его телохранитель одноглазый Сильвер, капитан наемников Джулио Ортега и монах Люк стояли на палубе и смотрели на берег, где в дымке пожарища догорала деревня фишкалиенов[57] Везде виднелись следы недавней неравной битвы.