Ветер рванул одежды жреца и метнулся к углям, раздувая пламя. — Я слышу плач детей, стоны матерей, вижу кровь, текущую по моей земле. Чем прогневали мы тебя, что посылаешь нам испытания? — Кикрикури неторопливо развязал мешочек, взял горсть порошка и кинул в огонь. Зеленоватое языки взметнулось, поднявшись выше человеческого роста. Старик скрестил руки на груди и склонил голову. — Я знаю, что небо безмолвно и природа следует своим скрытым путем без слов, но я верю, что, когда я попрошу искренне, небо откликнется и ответит мне.
Солнце исчезло за набежавшими тучами.
В наступающей темноте далеко за горами сверкнула молния. В джунглях согнулись и загудели деревья, а над лесом взметнулись стаи птиц. Свист и вой ветра усилились, по озеру пошла рябь, нагоняя волны. На той стороне, в лагере охотников за сокровищами, словно по мановению волшебной палочки, одновременно погасли все костры. Вслед за этим раздались вопли ужаса и беспорядочная стрельба.
Мощный порыв ветра, который запросто мог сбросить человека в озеро, метнулся к Кикрикури и ударил его в грудь. Жрец стоял словно каменная скала. Его седые волосы развевались на ветру, на лице играла улыбка, а в глазах появился блеск — странный блеск с бирюзовым оттенком.
— Я знал, что ты услышишь меня и придешь!
Темнота над горами заклубилась, превращаясь в человеческое лицо.
— Что тебе надо, старик?
— Ответы на мои вопросы.
— Спрашивай — и услышишь.
— Ты можешь видеть то, чего не вижу я. Ты можешь знать то, чего я не знаю. Ты можешь чувствовать то, чего я не чувствую. Открой перед нами истину и покажи, что нас ждет!
— Смотри и внемли.
Сотни молний над горизонтом раскрыли перед ним картину погибающего мира. Посреди озера вдруг появился огнедышащий вулкан. Потоки лавы, выпаривая воду, заполнили чашу озера раскаленным металлом и потекли вниз, в долину, сжигая всё на своем пути. За потоками лавы из недр земли поднялись огненные демоны, взмахнули крыльями, с которых капал огонь, и с истошным криком ринулись во все стороны. Там, где они пролетали, вспыхивали пожары и пробуждались вулканы.
Небо было затянуто желтоватой гарью, перемешанной с падающим пеплом.
— Всё пришло в движение, и ничего не изменить. — Лицо, сотканное из воздуха, висело над городом, разговаривая со жрецом. — Пришельцы осушат озеро и откроют врата в преисподнюю. Выйдет огненный демон, который поглотит твой мир. Останови их — и жизнь вернется в твой сад, а я напою его влагой и жизненной силой.
— Спасибо тебе, Всевышний, что открыл мне глаза. — Кикрикури еще раз вознес руки к небу, и рукава снова соскользнули до самых локтей. — Прошу тебя только об одном: не оставляй нас в беде нашей.
— Никто не спасет вас, кроме вас самих. Мальчик пришел с юга, а девочка с севера, злой рок разъединит их, но они соединятся в одно начало и исполнят пророчество. Не противься и всё, что увидишь, прими как должное. Пустота — это конец; пустота — это начало. Кто-то должен принести жертву. Он последний в роду Ягуара, а значит, последний король муисков, а она его жена. Их путь лежит по одной тропе, рука об руку и в одном направлении. Его сила велика, и он может разбудить горы. Но капля крови, упавшая на алтарь, превратит его в камень. Это проклятие их рода.
Лицо исчезло, резкий порыв ветра задул ритуальный светильник, пламя потухло, и только тоненькая струйка дыма кружилась вокруг всё ещё мерцающих углей.
— «Мальчик пришел с юга, а девочка с севера… Они исполнят пророчество… Кто-то должен принести жертву…» — улыбка еще блуждала на его лице. Наконец до него дошел смысл этой фразы. — Только не они! — зашептали губы, а глаза лихорадочно стали шарить над горами в надежде увидеть в небе лицо. — Нееееееет! — крикнул старик, падая между двумя каменными ягуарами.
Пват и Маракуда кинулись к Кикрикури, но он уже покинул этот мир. Его путь теперь лежал в царство теней — туда, где его давно ждали, но по каким-то причинам боги откладывали путешествие. И вот сегодня это произошло.
Великое пророчество начало свой путь.
Кикрикури узнал, а дети услышали. Последний жрец муисков освободился от жизненных обязанностей и суеты, а им только предстоял выбор: убежать и спасти свои жизни или вступить в неравную битву и погибнуть.
Разум людей был неподвластен Макунайме.
Не мог он проникнуть в глубины человеческой памяти, не мог предвидеть, предсказывать, предопределять: это удел Творца. Великий превратитель мог только ждать. Все его чувства: слух, зрение, обоняние, осязание ограничивались озером, и всё, что находилось за водной гладью, оставалось вне компетенции подводного короля.