Цветы завораживают и манят. Их невероятный аромат дурманит. Но эффект дурмана проявляется лишь на близком расстоянии. По этой причине каждому из нас при приближении к цветам нужно обязательно натягивать на нос плотную повязку, чтобы уменьшить концентрацию вдыхаемых ароматов. Наверное, этот дурманящий запах играет защитную роль от потенциальных вредителей. Ведь источник такого аромата никак не хочется разрушать.
Цветок интересен нам просто из-за своей фантастической красоты, плод же несет практическую ценность. Красота маракуйи живет всего пару дней. Потом все лепестки опадают, остается только серединка, которая в течение десяти дней набухает, округляется. Степень созревания мы определяем по цвету кожицы и размеру. Плод становится размером с человеческий кулак или чуть больше и приобретает бордовый оттенок с фиолетовыми вкраплениями. Главное, не передержать плод на ветке, не допустить того, чтобы кожура лопнула, и сердцевина упала на землю. Иначе может случиться нечто непоправимое, и Звезда нами будет недовольна. Мы Ее любим и остерегаемся Ее праведного гнева. Мы целиком и полностью подвластны Ей.
Из-за огромного размера Титанов и своенравных листьев маракуйи иногда нам приходится возводить деревянные лестницы. Они получаются легкими и крепкими, что дает возможность, по мере необходимости, переносить их от дерева к дереву. Сегодня, надеюсь, можно будет обойтись без лестницы. Мы направляемся вглубь плантации. Вчера именно там были замечены подходящие для сбора плоды. Пока мы добровольцы-сборщики шли к намеченной цели, остальные разбежались по своим точкам и уже вовсю работали: отлаживали ирригационную систему, выкорчевывали единичные сорняки, которые все-таки посмели вторгнуться на территорию испепеляющего фрукта. Дозорные занимались тем, что осматривали лианы на наличие созревающих плодов. И так изо дня в день. Каждый из нас умеет делать любую работу на плантации, так как есть правило – не делать одну и ту же работу два дня подряд. Это очень здорово сказывается на нашей продуктивности. Мы не успеваем устать, работа не переходит в статус рутинной, такой режим не надоедает. Не помню, чтобы хотя бы раз испытывала физическую усталость в конце рабочего дня. Может только легкое моральное недоумение от происходящего.
Восьмой натянул на нижнюю половину лица маску и рванул вперед. Мы с Девятнадцатым не изменили скорости хода, но тоже натянули маски на всякий случай и продолжили движение к намеченному Титану, разглядывая по сторонам цветущие побеги маракуйи. Через мгновение впереди заметили непонятное свечение, становящееся ярче при приближении к нему.
– Это странно! Будьте осторожнее! Сразу наденьте затемнители! Здесь творится что-то невообразимое! – Восьмой надрывно кричал где-то впереди. По его голосу можно было понять, что там нас ждет необычная картина.
– Пятая, я побегу вперед, разведаю обстановку. Ты иди позади с отставанием. Вдруг придется звать на помощь… Да нет, не бери в голову. Но все равно иди последней.
– Хорошо, только не тяни. Сразу кричи, вдруг там что-то действительно опасное. Ты же знаешь, Восьмой не умеет оценивать ситуацию. Для него все как игра.
Девятнадцатый надел затемнители и побежал на голос Восьмого в самый очаг все нарастающего холодного свечения.
«Шшш… Они … ют. Шшш… Эксперимент… Шшш…» – резкая боль в висках и снова знакомые шипение и голос! Я скорее надела затемнители и рванула прямо в объятия сомнительного свечения. Приближаюсь. Мне становится жарко. На открытых участках лица и запястьях началось легкое покалывание. Обычно такое покалывание начинается у сборщиков урожая под конец рабочего дня. Вдали я заметила темные силуэты.
– Девятнадцатый! Восьмой! Это вы?! Что происходит?! – мне хотелось срочно прекратить происходящее, что-то делать, но необычное ощущение под ногами меня заставило остановиться. Земляная поверхность здесь всегда была ровная – ни единой трещинки или возвышенности. А сейчас все было испещрено глубокими трещинами. Земля будто ссохлась или наоборот ее будто пытались растянуть. Как же такое изменение могло случиться всего за одну ночь? Мысли в голове путались. Впервые почувствовала, как что-то тяжело и очень быстро бьется у меня в груди.
– Пятая, уходи! Предупреди остальных! Пусть никто сюда даже не думает соваться! – голос Девятнадцатого, несмотря на содержание его речи, придал мне уверенности. Вместо того, чтобы спасаться, я добежала до них. Восьмой был без сознания. Девятнадцатый нес его на себе. Да еще и корзину для сбора маракуйи.
– Оставь корзину здесь! Мы сделаем новую. Давай я тебе помогу нести Восьмого.
– Восьмой успел закинуть несколько плодов в нее. Звезда будет очень недовольна, если сегодня мы не принесем ей ни одного плода. Раз уж ты меня не послушала, бери корзину и направляй меня к выходу из этого сияния. Похоже, я начал слепнуть.
